Принцесса Конде - Жаклин Санд

Маркиза весело болтала. Анна-Женевьева привычно притворялась, что внимательно слушает. Умение поддерживать светский разговор с видимым радушием было развито в ней с самого детства. Она с милым видом покачивала головой, время от времени бросала ответную реплику и никоим образом не показывала, что на самом деле ей безумно хочется остаться в тишине и покое, чтобы доучить музыкальную пьесу, или посидеть с книгой, или поиграть в карты с де Ру. Желаний было много, но Сюзанна никуда не собиралась уходить.

Плавное течение светского разговора было нарушено лишь однажды, когда Сюзанна упомянула имя Андре де Линя.

– Этот священник! – вспомнила Анна-Женевьева. – Я ему представлена.

– Вот как! – Сюзанна впилась в нее хищным взглядом. – И где же вы его видели, моя дорогая? Ведь он надолго покидал Париж.

– На прогулке в Люксембургском саду, мы едва обменялись парой фраз, – улыбнулась маленькая герцогиня, хотя сердце ее отчего-то заколотилось. – Я совсем его не знаю.

– И вряд ли вы его снова увидите, – произнесла Сюзанна с напускным сожалением. – Он получил место викария в Нуази и отправился туда. Боюсь, парижская публика еще долго его не увидит.

– Ах, он уезжает в аббатство! – пробормотала Анна-Женевьева и постаралась сдержать радостную улыбку.

Маркизе совершенно незачем знать, что через некоторое время герцогиня тоже окажется в Нуази и, значит, сможет увидеться со священником, который отчего-то ее очень волнует. Это и вправду похоже на Божий промысел…

Больше об Андре де Лине не было произнесено ни слова.

Обедали дамы вместе. К счастью, после обеда маркиза как-то подозрительно быстро вспомнила, что у нее есть неотложные дела, и уехала.

«Приезжала обедать!» – раздраженно подумала герцогиня, вновь раскрывая ноты.

Потом она с час лежала на кровати и играла с Труве. Острые коготки кошки оставили немало царапин на нежных ручках девушки, но Анну-Женевьеву это не огорчало. Кошка так забавно прыгала, так радовалась тому, что с ней общаются! И еще урчала от удовольствия.Урчала так, что убаюкала.

Вбежавшая в комнату горничная разбудила Анну, когда за окном сгустились сумерки. Приехали гости, этикет требовал, чтобы хозяйка появилась в салоне хотя бы на пару часов. Среди прочих гостей востроглазая служанка заметила герцога де Бофора и герцогиню де Монбазон.

Госпожа де Лонгвиль нервно сжала губы. Что ж, раз так – придется переодеваться.

Она явилась в гостиную в новом платье из золотой и белой парчи. Это платье ненавистная любовница мужа еще не видела. Шикарный наряд подчеркивал молодость и красоту герцогини, ее нежную белую кожу, которая точно светилась изнутри, ее изумительные белокурые волосы, и все, кто был в гостиной, не могли не заметить, что юная хозяйка дома выглядит куда более эффектно, чем увядающая мадам де Монбазон.

Весь вечер Анна-Женевьева чувствовала, что находится под пристальным вниманием множества взглядов, восхищенных и завистливых, и ей это было не очень приятно.

После ужина герцогиня ушла к себе, сославшись на недомогание. Торопливо вынула из прически жемчужные нити – волосы тяжелой волной хлынули на плечи, на спину, закрыв девушку почти до колен. Морщась от напряжения, кое-как расстегнула тугой замочек колье, сняла тяжелые серьги. Сразу же стало легче. Подоспевшая Агнеса помогла освободиться от тисков корсета и фижм.

– Вы изволите прилечь, ваше высочество?

Анна-Женевьева кивнула: она никого больше не собиралась посвящать в тайну предстоящего приключения. Пришлось делать вид, что она и вправду ложится спать. Позволить заплести на ночь волосы. Принять ванну. Переодеться в тонкую сорочку с широким воротом.

– Я еще почитаю перед сном. Скажи, чтобы ко мне никого не впускали. Даже герцога. Я устала и хочу отдохнуть! – приказала она.

Горничная пожелала хозяйке спокойной ночи и удалилась, плотно прикрыв за собой двери.

Наступила неожиданная тишина.

Девушка тяжело вздохнула и принялась подбирать подходящий наряд. Она понимала, что юбки с фижмами никуда не годятся. Затянуться в корсет самостоятельно тоже не получится.

Оставалось одно: наметать на «живую» нитку подол длинной сорочки так, чтобы он доходил до середины икры (неприлично, конечно, но зато она в нем не запутается). А поверх накинуть темно-синий атласный пеньюар, который она обычно надевала тогда, когда нужно было сделать прическу для дворцовых приемов.

От пеньюара пахло рисовой пудрой и отдушкой для волос, но он был очень удобный: мягкая ткань не шуршала, подобно парче, длинный подол закрывал короткую рубашку, но не стеснял свободы движений.

– Нам нужно будет действовать быстро и тихо! – повторила Анна-Женевьева слова де Ру.

Взяв с туалетного столика бархатную полумаску, девушка покинула спальню через те двери, которые вели на половину герцога. Спальни супругов соединял темный коридор. К Лонгвилю Анна, понятное дело, не пошла. Толкнула боковую дверь, которая была предназначена для прислуги. Быстро проскользнула по пустой лестнице на нижний этаж и на минуту остановилась, чтобы перевести дыхание. Затем постучала в дверь комнаты Фабьена де Ру.

– Войдите! – раздался спокойный голос

Анна-Женевьева незамедлительно проскользнула в комнату.

– Я готова, шевалье…

Фабьен оглянулся.

– Мадам… – только и сказал он, почтительно опустив голову.

Анна-Женевьева слегка смутилась, заметив быстрый взгляд, который начальник охраны, не удержавшись от соблазна, метнул на ее открытые ноги.

– Вы надели черные чулки? Это правильно! – через секунду одобрил он как ни в чем не бывало. – Я дам вам свой плащ. В него можно закутаться, когда мы пойдем по коридору.

Девушка улыбнулась.

– То, что я вчера принесла вам, при вас?

Де Ру показал стилет.

– Уже можно, ваше высочество? Мне кажется, что еще рано.

– Самое время! – возразила герцогиня. – Как раз сейчас подают десерт и начнется спектакль, который муж устроил в честь возвращения герцога де Бофора. Потом кавалеры усядутся играть в карты, а дамы займутся сплетнями и в первую очередь будут говорить обо мне. Давайте поторопимся, потому что к трем все начнут расходиться, а теперь уже почти два часа.

Фабьен не возражал. Он предусмотрительно выбрал самый безопасный маршрут.

В кабинет герцога можно было попасть со стороны парадных комнат и со стороны коридора для прислуги, сейчас совершенно пустынного: все были заняты гостями.

Дверь, как и накануне, открылась сравнительно легко: сегодня де Ру действовал гораздо увереннее, чем вчера. Он успел потренироваться и был вознагражден благодарным взглядом и легким прикосновением руки к его локтю.

– Тише! – прошептала девушка, входя на цыпочках в заветное помещение.