Выйти замуж за 25 дней - Алина Кускова

Соня повернулась к Олегу и показала на дачников, занимающихся устройством водоема. Они обсудили, что, если соединить их участки, то и у них вполне можно разместить небольшое озерцо. А еще, если объединить участки, стал рассуждать вслух Олег, взяв тихо Соню за руку, можно выращивать породы ценных деревьев на продажу, или расширить озерцо и выращивать мальков ценных рыб, и ими тоже можно будет торговать…

Он оказался еще тем мечтателем. Соня более прозаично относилась к жизни и торговать породами ценных деревьев и рыб не собиралась, она слушала Олега и прикидывала, как бы безопаснее от него отделаться. И вдруг предположила, что через пару домиков он полезет целоваться. Она не могла этого допустить, но и обидеть Олега Соня тоже не хотела.

– Пойдем назад, у меня ноги болят.

Они сели на скамейке у крыльца Сониного дома, который уже погрузился в ночную тишину. И здесь романтическое настроение, подбадриваемое невесть откуда взявшимися соловьями, снова вернулось к Олегу. Он неожиданно для себя стал декламировать сонеты Шекспира, которые всплыли в его памяти как русская атомная подлодка под носом у флегматичных финнов.

Соня решила поддержать инициативу Олега, рассчитывая, что если он все время будет декламировать, то не полезет с поцелуями. Она тоже вспомнила пару строчек из Омара Хаяма. Но там почему-то предлагалось все бросить и убежать с кувшином вина в ближайший пролесок. Соня поймала себя на мысли, что кувшин вина еще ладно, но Олега с собой брать не стоило. Тот же, желая показать себя перед Соней с лучшей стороны, закрыл глаза и перешел на Пушкина. Соня тоже закрыла глаза…

Под утро их обнаружила Тамара Сергеевна, обеспокоенная поздним невозвращением Сони. Но долго искать блудную дочь не пришлось. Молодые люди сидели на скамейке у дома, поджав под себя ноги, прижавшись друг к другу головами и… крепко спали. Тамара Сергеевна разбудила Аллочку, и они вместе с Тарасом увели сына в дом. Соня, очнувшись ото сна, сама дошла до постели и отключилась.

Так хорошо начинающийся роман закончился самым обыкновенным храпом.

На следующий день Соня проснулась около двенадцати часов, потянулась и выглянула в окно.

Она услышала голоса и решила поздороваться с соседями. Но, глядя на их угрюмые лица, сразу передумала и спряталась за занавеску, подслушивая и подглядывая.

Тарас выгнал машину на дорогу и грузил в нее пожитки. Аллочка помогала ему. Последней вещью, которую загрузили в автомобиль, был какой-то полосатый мешок, Аллочка с Тарасом втаскивали его в салон аккуратно, а тот стонал, охал и изрыгал проклятия.

Соня догадалась, что это не мешок, а сложенный пополам Олежек, лишь тогда, когда из-под пледа, в который его укутали, показалась забинтованная ладонь.

– Что с ним? – шепотом поинтересовалась она у вошедшей матери.

– Как ты его укатала, дочка! – засмеялась Тамара Сергеевна. – Он разогнуться не может.

– У нас ничего не было! – заявила Соня.

– Как же не было? Копали-то вместе. Вот он и докопался. Пожалела бы парня, уступила бы ему вчера. А то ради того, чтобы победила дружба, он всю свою целину перелопатил, теперь спина не гнется.

– Его никто не заставлял. И уступать я ни в чем мужикам не собираюсь.

– Ну и ладно, – согласилась мама, – сиди и дальше в девках. Зачем нам мужики?

– Ах, – спохватилась вдруг она, – один нам все-таки нужен!

– Кто?! – испугалась Соня.

– В Тугуев приезжает Трабзон! Я взяла нам с тобой билеты на его концерт.

– И когда это радостное событие состоится? – безразлично спросила Соня, понимая, что составить компанию маме ей обязательно придется. Хватит того, что у той теперь с соседями будут натянутые отношения. Хотя появятся они на своем участке не скоро, а Олежека сюда больше никакими калачами не заманишь.

– Сегодня вечером.

– Что?! Сегодня?!

И ее спину пронзила острая боль.