Счастье в наследство - Элен Бронтэ

Утром, когда Грейс только собралась выходить из домика, желая направиться в сторону реки, мальчишка-грум в ливрее цветов графа Бьюмонта, осадив крупную серую лошадь, остановился у калитки и помахал в воздухе сложенной бумагой.

— Мисс Эттон, молодая хозяйка прислала вам записку! — весело крикнул он.

— С ней все в порядке, она не заболела? — тут же встревожено спросила Грейс.

— Не думаю, мисс, хотя она и выглядела бледной, но это, скорей, оттого, что рано поднялась, — тут же успокоил ее парень, отдал записку и направил лошадь в обратный путь.

Грейс остановилась у калитки, чтобы поскорее прочитать послание.

«Дорогая Грейс!

Вчера от нас уехали последние гости, и матушка была этим так сильно огорчена, что весь вечер не давала мне покоя своими сетованиями. Ты, я уверена, сразу поймешь, что именно ее так огорчило. Я довольно поздно пошла спать и проснулась с сильной головной болью. Боюсь, мое участие в сегодняшнем пикнике невозможно. Прошу тебя, передай мои извинения маркизу Секвиллю. Надеюсь, заготовленная им снедь не пропадет, и вы прекрасно проведете время. Как только я сумею ускользнуть из дома, приеду навестить тебя.

Твоя любящая Кэти».

Доверчивая Грейс не усмотрела в письме подруги ничего подозрительного. Действительно, впервые в жизни Кэтрин солгала, и Грейс никак не ожидала этого. На самом деле Кэти не хотела больше видеться с маркизом Секвиллем, чтобы, с одной стороны, не огорчаться самой, а с другой — предоставить ему долгожданную возможность поговорить с мисс Эттон о своих чувствах. Эти мотивы пересилили опасения мисс Бьюмонт за репутацию Грейс. В конце концов, во время прогулок им встречались работающие на полях фермеры, и все они добродушно приветствовали молодых людей. По мнению обитателей Марбери, блестящий кавалер не мог быть не кем иным, как поклонником мисс Бьюмонт, а присутствие Грейс казалось вполне уместным. «Они не подумают ничего дурного, если разок увидят их вдвоем. Будут считать, что я где-то неподалеку, или что Грейс передает ему какие-то сведения от меня. Пусть уж лучше они решат, что я тайком встречаюсь с ним, чем Грейс», — так рассудила Кэти и вернулась в постель с чистой совестью и тяжелым сердцем. Ей еще долго предстояло бороться за свое освобождение из любовного плена.

Грейс сложила записку и направилась к условленному месту. Конечно, ни о каком пикнике теперь и речи идти не могло, но заставить джентльмена ждать напрасно казалось ей несправедливым. За чтением письма Грейс немного замешкалась, и маркиз Секвилль уже в одиночестве прогуливался вокруг майского дерева в ожидании обеих подруг. Он и не мечтал о счастливой возможности побыть наедине с мисс Эттон дольше нескольких минут, поэтому воспринял ее появление как подарок судьбы.

— Мисс Эттон! Я оставил свою коляску на дороге за рощей, и, как только мисс Бьюмонт присоединится к нам, мы можем отправляться к реке.

Он, по обыкновению, изысканно поклонился девушке.

— Боюсь вас огорчить, сэр, но наш пикник придется отложить, — поторопилась Грейс сообщить ему неприятную новость. — Мисс Бьюмонт неважно себя чувствует и просила извинить ее, она не сможет сегодня приехать.

— Надеюсь, ничего серьезного? — осведомился джентльмен, как и подобает настоящему другу.

— О, нет-нет, просто головная боль. Кэти прислала мне записку, — рассеяла его тревогу Грейс.

— Что ж, в таком случае, я думаю, ваша подруга не будет в обиде, если мы съедим паштет, лососину и слоеные пирожные без нее. Прошу вас, не отказывайтесь составить мне компанию, мисс Эттон!

— Но, сэр, я не могу…

Девушка растерялась, не зная, как противостоять его настойчивости.

— Прошу вас, мисс Эттон! — повторил маркиз, не собиравшийся упускать возможность настоящего свидания. — Вы очень огорчите меня своим отказом, мисс Эттон! Неужели я зря поднялся в такую рань и переполошил всю прислугу моей тетушки, чтобы заботливо собранные припасы пропали зря?

— Право же, не настаивайте, милорд, мне так неловко… — пробормотала Грейс, отворачивая от него пылающее лицо.

Она была так хороша в своем смущении, что Секвилль едва не упал перед ней на колени, чтобы умолять не покидать его. Только опасение, что этот жест напугает ее и заставит относиться к нему еще более настороженно, удержало его от подобного проявления чувств.