Настоящая черная ведьма - Елена Звездная

На обед поставила суп, для себя, и накидала в миску свежей рыбы, для Гардэма.

Кот радостно мурлыкая, метнулся было к вожделенной еде, но…

— Стоять, — скомандовала черная ведьма, протирая руку спиртом.

Как же меня бесит кровопускание! Действительно бесит!

Ненавижу это дело, да делать нечего.

В лавке звякнул колокольчик, после чего кто-то забился в стекло, а в мою кухню вошел Арвейн. Белый маг застыл в проходе, глядя на урчащего голодного хранителя белого источника, и меня с ножом в руке.

— Телль? — прозвучало удивленное.

— Где влюбленная живность? — мне правда стало интересно.

— На пороге, скривился рожа.

— Аа, — протянула понимающе, и направила острие обработанного спиртом ножа, к обработанному спиртом пальцу.

— Телль, что ты делаешь? — изумился маг.

— Когти отращиваю, — предельно честно ответила ведьма.

— У тебя же накладные есть, — напомнил белый.

— У меня есть, у Гардэма нет, — максимально подробно ответила и…

И прижала острие ножа к пальцу… Ненавижу это дело! Ненавижу и все тут! Тьма!

— Телль, убери нож, — неожиданно занервничал рожа.

И это так взбесило! Что я надавила сильнее, прокалывая кожу, после чего, убрав нож, кривясь выдавила несколько капель. Капли упали на рыбу и ведьма скомандовала:

— Гардэм, жрать.

Кот очень странно на меня посмотрел.

— Жрать, говорю, это тебе с когтями поможет.

Из потолка высунулся Дохрай, видимо ему тоже стало любопытно. А вот белый дух продолжал странно на меня смотреть.

— Жри кому сказала! — психанула раненная черная ведьма. — Иначе это будет последняя свежая рыба в твоей жизни!

И тут со стороны белого мага донеслось:

— Ты говорила с Элим!

Устало посмотрев на рожу, я мрачно пояснила:

— Это не я с ней, это госпожа Анарайн снизошла до крайне неприятной беседы. Гардэм!

Белый кот для начала жалобно посмотрел на меня. Топнула ногой и продемонстрировала жест, означающий «никакой к Тьме рыбы!», хранитель еще жалобнее издал «Мяяяв?». Заявила ему «И по весне на улицу не пущу!». Угроза подействовала. С самым несчастным видом кот приблизился к миске, осторожно лапкой тронул окровавленную моей кровью рыбу, предпринимая попытку ее сдвинуть…

— И обстригу на лысо всем кошкам на смех! — предъявила я последний аргумент.

Горестно вздохнув, Гардэм подался к рыбе и впился в нее клыками.

В то же мгновение белый маг внезапно метнулся ко мне! Дохрай, обалдев от подобного, ринулся наперерез и был огорошен ярко-синей вспышкой, а я оказалась схвачена и прижата к противоположной стене кухни сильным телом обнаглевшей и вообще черную магию не уважающей рожи!

Громыхнул взрыв!

Полностью закрытая телом Арвейна, я ощутила лишь порыв ветра от вырвавшегося полтергейста, а после маг прижал мою голову к своему плечу, и черенки разбившейся посуды взвесью повисшие в воздухе, не причинили никакого вреда… мне. Но я отчетливо ощутила, как несколько раз дергался белый, после удушливый запах крови… затем рев.

И стало очень тихо.

— Телль, — Арвейн отстранился от меня, и, упираясь ладонями в стену, с нескрываемым осуждением посмотрел в перепуганные, сильно накрашенные глазищи черной ведьмы, — на будущее — не стоит экспериментировать в той области магии, в которой ты ни черта не смыслишь!

В чем-то рожа был несомненно прав, особенно если учесть, что по статистике сорок процентов черных ведьм гибнут от экспериментов с магией, но… зря он так со мной. Очень зря. Демонстративно подняла руку, собираясь щелкнуть пальцами.

— Телль! — рык у белого оказался пугающим.

А затем маг перехватил мою руку, прижал к своим губам и как полоумный принялся целовать. Мы с рукой были крайне удивлены излишним слюнепусканием, и удивились еще больше, когда от пальцев Арвейн со столь же повышенным рвением перешел к тыльной стороне ладони и запястью. Мы настолько удивились, что даже не сразу сообразили, что нам банально не дают поставить некоторых на место, а потом вдруг стало не до места, потому как меня схватили за талию и рывком подняли выше, опять же прижав к стене таким образом, что напрочь исключили возможность соскальзывания обратно, и сжав запястье уже зацелованной руки, белый прижался к моим губам. Судорожный вздох, полустон-полурык, и у черной ведьмы в голове несколько помутилось, от напора белого мага.

И все бы ничего, но не по регламенту это, неправильно как-то. На мне ни платья соответствующего, ни белья, и даже напор мой должен быть, а вовсе не белого. И потому, прогнав туман из сознания, уперлась в грудь рожи, вынуждая его отодвинуться. И его осоловелый взгляд стал более-менее вменяемым, сухо напомнила:

— Черная ведьма тут я, а предмет охоты — ты.

Изумленно глядя на меня, Арвейн переспросил:

— Что?!

Тьма, я его еще и учить жизни должна.

— Отпусти, — безапелляционно потребовала.

Вместо того, чтобы выполнить требование ведьмы, лицо рожи окаменело, к стене меня прижали не в пример сильнее, и к губам повторно и решительно потянулись…

— Дохрай. — меланхолично позвала я, отвернувшись от излишне настырного белого.

И ничего не произошло.

Ни Арвейн не поцеловал, ни Дохрай не отшвырнул от меня обнаглевшего мага. Несколько секунд я терпеливо ждала. Потом повернулась посмотрела на рожу рожа странно улыбнулась в ответ. Нахмурившись сильнее, сдвинулась, в желании узнать где вообще мой хранитель. И увидела… Что кухни у меня больше вообще нет, вот что я увидела! То есть совсем нет! Посреди обугленного помещения имелась черная дыра! Как от взрыва! Плита, кастрюли, сковородки, шкафы, чугунки — все это в виде черепков, щепок и осколков или устилало пол, или протыкало стены! Кстати, часть черепков, осколков и щепок щедро утыкала спину и плечи белого мага, и запах крови, который ощущался, это была его кровь.

— О, Тьма… — потрясенно выдохнула черная ведьма.

— Скорее о Свет и Тьма. — усмехнулся Арвейн. Никогда не смей смешивать два полярно противоположных источника без моего присутствия, Телль.

— Но… — я все еще с ужасом оглядывала то, что еще пару мгновений назад было моей кухней, — но госпожа Анарайн сказала, что кровь даст Гардэму… и что это просто…

— Элим проводила обряд в присутствии двух сильных белых магов — меня и своего мужа, естественно для нее все было просто! — психанул от чего-то Арвейн и отпустил меня.

Затем отступил на шаг, закрыл глаза и его окутало голубоватое сияние в тот же миг все осколки покинули тело мужчины и опали на грязный черный от сажи пол. Белые умеют себя лечить. Меня же рожа интересовал менее всего, и оглядывая погром в поиске Гардэма, я повторно позвала: