Демоны да Винчи - Джулия Бьянки

Палаццо Пинелли досталось нынешней хозяйке, моне Челии в наследство от супруга-банкира, разорившегося и покончившего с собой на почве нервного расстройства. Наследница наслаждалась внезапно обретенной свободой, и скрашивала вдовство в компаниях аристократов, богачей, артистов и музыкантов. Судя по тому, как быстро она смогла рассчитаться с долгами супруга, досуг оказался занятием весьма прибыльным. Но получить приглашение на знаменитые обеды было непросто: гостей мона Челия выбирала лично и весьма придирчиво, поэтому сохранила репутацию порядочной женщины.

— Один знакомец из Турина спросил меня, как во Флоренции отличить порядочную даму от куртизанки? — Везарио взялся за тяжелое медное кольцо на двери, врезанной в ворота палаццо, и громко постучал. — Знаешь, что я ему ответил? Спроси цену. Порядочная запросит гораздо дороже…

Служанка проводила их по боковой лестнице, прямиком в покои хозяйки, которая против обыкновения бросилась навстречу гостям.

— Лис! Святая Дева, я уже отчаялась тебя дождаться, хотела посылать конюха за дозорными… — Локоны синьоры, пропитанные солнцем Тосканы до медового цвета, растрепались, ее жемчужная фероньерка[30]подрагивала как слеза, а настоящие слезинки в уголках глаз сверкали как брильянты. Мраморные пальчики придерживали подол платья так высоко, что были видны узкие босые стопы. Если сама мона Челия бегает по дому, сбросив котурны, значит, дело серьезное. — Молодчина, что прихватил Леонардо, пара крепких мужских рук не будет лишней! Представь, один… синьор… Притащил сюда, в мой дом, толпу акробатов и целую компанию нищих! Почему нельзя было бросить им горстку монет в окно, как поступают все приличные люди?

— Все занавеси через них провоняли, — добавила обиженная служанка. — Блохи прямо табунами прыгают по коврам…

— Значит, прекрасная мадонна, вам требуется порошок от блох? — Везарио остановился и открыл свой сундучок, в котором держал лекарства и прочие полезности.

— Нет, скорее рвотное! Идем быстрее, быстрее…

* * *

Зал, куда торопилась мона Челия, наполняли нежные звуки флейты и мандолины, музыканты были спрятаны на маленьком балкончике. Пышные ковры устилали пол, на котором извивалась пара акробатов. Человек, наряженный в серебристую шелуху, расхаживал на ходулях и жонглировал апельсинами. Разноцветные блики света отражались в его одеждах и искорками рассыпались кругом. Несколько стеклянных плошек со свечами внутри плавало в чаше фонтана, вокруг которого были разбросаны живые цветы и шелковые подушки. На бессчетных подносах теснились фрукты, кувшины с вином и недопитые кубки.

У мраморного парапета суетилось несколько миловидных девиц, в разной степени обнаженных — комната с занавешенными окнами была очень душной. Все они напряженно улыбались и хлопотали над полуголым мужским телом — обмахивали веерами, протирали шелковыми платками, которые мочили прямо в фонтане. Еще одна служанка внесла серебряный таз, полный колотого льда, девушки принялись охлаждать им тело мужчины.

Неожиданно он пришел в движение, приподнялся и простер руки к гостям:

— Леонардо! Дружище! Скажи мне, сколько во Флоренции карликов?

Мона Челия чуть слышно всхлипнула, прикрыла рот длинным рукавом и прошептала на ухо Везарио:

— Слышал? Бедный мальчик, Джулиано, допился до чертей!

Тем временем Джулиано оживился еще больше, покачиваясь, встал на ноги, оттолкнул девицу, пытавшуюся поддержать его, и хрипло рассмеялся:

— Да, все считают меня остолопом, даже родной брат.

— Как можно, ваша милость… — пробормотал Леонардо.

— Перестань, конечно, считают. Челия, где тебя носит, моя мадонна? Налей мне выпить, во рту все горит, — не разбирая вкуса, он осушил ближайший кубок и похлопал себя по бедру. — Но только я! Я один знаю, сколько в этом городе — чтоб ему провалиться в адское пекло! — проживает карликов, хромых на правую ногу…

Один из акробатов неожиданно выдохнул облако огня, девушки взвизгнули и отскочили в разные стороны. Джулиано утратил равновесие и обрушился прямо на руки Везарио — его била мелкая дрожь, пот заливал лицо, роскошные кудри слиплись в колтун. Его рот исказился в судорожном движении, наружу выплеснулась волна блевотины, а зрачки стали громадными, как у кота в темной комнате.

— Итак, имеется дрожь, хриплый голос, затрудненное дыхание, рвота, расширенные зрачки, обильный холодный пот, видения… — бубнил фармацевт, пока укладывал Джулиано на ковры, затем обернулся к моне Челии. — Очень похоже на отравление волчьим корнем, поименованным в латыни Aconitum. Он что-нибудь сегодня ел или пил?

— Пил? Иисус свидетель, он второй день только и делает, что пьет!

— Придется пустить ему кровь, промыть желудок и укутать потеплее. — Везарио прижал пальцы к синей жилке на шее его милости. — Если успеем, пульс неровный…

Он вырвал из рук девушки таз, выплеснул его содержимое и вручил Леонардо:

— Держи крепко!

Нырнул в свой сундучок за ланцетом, отвел руку Джулиано и без колебаний сделал надрез. Вязкая бурая струйка ударила в серебряное дно. Таз стал быстро наполняться. Мадонна Челия отвернулась от ужасного зрелища, схватила с пола подушку и со всей силы зашвырнула в акробатов: