Танцующая при луне - Энн Стюарт

Делайла, графиня Чилтон, разглядывала свое отражение в огромном зеркале, висевшем прямо над кроватью. Она привезла его из Лондона, чтобы скрасить себе жизнь в этом невольном изгнании. Как оказалось, самое большое наслаждение от секса она получала, если могла воочию наблюдать за тем, как ублажал ее очередной партнер. Да и в тех редких случаях, когда она засыпала в одиночестве, не было ничего приятнее, чем, пробуждаясь, любоваться собственным отражением изумительной красоты.

Именно это пристрастие к красивой внешности и обрекло Делайлу на обременительную привязанность к Фрэнсису. Без сомнения, он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала. Совершенство его лица и тела приводило Делайлу в восхищение. Впрочем, у нее никогда не было иллюзий насчет его характера.

Фрэнсис был мелочным, порочным, корыстным существом — идеальным спутником жизни для Делайлы.

Кроме того, он испытывал непреодолимую тягу к существам одного с ним пола. Но Делайла ни секунды не сомневалась в том, что ни один мужчина не устоит перед ее чарами. Разве можно было предпочесть какого-нибудь симпатичного юношу ее собственной ослепительной красоте?

Но Фрэнсис проявил неожиданное упорство. Ему нравилось отказывать ей хотя бы потому, что он знал, насколько это раздражает супругу. Когда ей все-таки удавалось завлечь его, он проявлял в сексуальных фантазиях недюжинную изобретательность. И если порой при этом не обходилось без боли, она ничуть не возражала. На взгляд Делайлы, не было ничего более скучного, чем обычное совокупление.

Однако в последнее время она все чаще приходила к мысли, что Фрэнсис не стоил потраченных на него усилий. Конечно, выглядел он на редкость привлекательно, но Габриэль Дарем по-своему был куда интереснее. Особой пикантности ситуации добавляло и то обстоятельство, что он ее на дух не переносил.

Вдобавок он был необычайно, почти до отвращения силен. Делайла любила наблюдать за ним — когда тайком, когда открыто. У Габриэля было тело наемного рабочего. Золотистая от загара кожа его контрастировала с молочной белизной тела Фрэнсиса. И под этой золотистой кожей рельефно прорисовывалась мускулатура. Должно быть, ему ничего не стоило разорвать пополам такого слабака, как Фрэнсис… и в считаные секунды сокрушить саму Делайлу.

Мысль об этом буквально сводила ее с ума. За свою жизнь Делайла успела переспать с таким количеством мужчин, что уже давно потеряла им счет. В какой-то момент она предпочла сосредоточиться на представителях низших классов. Начала она с лакеев, после чего переключилась на конюхов и простых работников с улицы. Делайла не брезговала трубочистами, которые были вдвое младше и вдвое меньше ее. Она отдала дань ворам и солдатам, не пренебрегая порой и женщинами. Она ценила в партнере силу. Почти так же сильно, как любила слабость.

Если бы Фрэнсис научился контролировать себя, им бы не пришлось отправляться в это изгнание. Если бы тот проклятый мальчишка не умер, они так бы и жили в Лондоне, наслаждаясь плодами цивилизации, а не торчали бы в глуши Йоркшира.

Детям и раньше случалось умирать. Однако существовала большая разница между бездомным оборванцем и сыном уважаемого лавочника. А торговцы полны буржуазных предрассудков. И ладно бы у лавочника не было других детей! Так нет же, поднять такой шум по поводу гибели одного из своих многочисленных отпрысков… тем более что Фрэнсис предлагал за молчание весьма солидную сумму.

Впрочем, был в этом изгнании и один светлый момент. Габриэль Дарем покинул Лондон годом раньше — до того, как Чилтоны успели наладить с ним более интимное знакомство. Поскольку самим им понадобилось уехать из Лондона как можно дальше, Хернвуд в Северном Йоркшире представлялся подходящим местом. Здесь они могли переждать последствия скандала и возобновить знакомство с признанным экспертом по вопросам тайных религий. Если бы не Габриэль Дарем с его исследованиями, посвященными друидам Британских островов, Фрэнсис и Делайла могли так и не осознать своего истинного предназначения в этой жизни.

Габриэль отвергал любые попытки наладить с ним добрососедские отношения, однако Делайла была из тех, кого трудности только заводили. И вопрос состоял лишь в том, кто из Чилтонов первым уложит его в постель.

В Лондоне Габриэль Дарем считался человеком невероятных сексуальных аппетитов и столь же невероятного интеллекта. Говорили, что он совершенно не обременен традиционной моралью. Не исключено поэтому, что слухи о его происхождении соответствовали действительности: любыми нормами приличия он пренебрегал с царственным высокомерием.

Но в один прекрасный день он исчез, оставив своих знакомых, любовниц, карточных партнеров и кредиторов в полном неведении относительно своего местопребывания. Лишь по счастливой случайности Фрэнсису удалось узнать, что Габриэль вернулся в Йоркшир — туда, куда зарекся возвращаться раз и навсегда.

По счастливой же случайности поблизости оказалось одно из их поместий. В нем-то Фрэнсис с Делайлой и обрели приют, когда обстоятельства вынудили их покинуть удобный особняк в Гайд-парке. Знак богов, сказал тогда Фрэнсис, хотя ни один из них не смог бы с уверенностью определить, каким именно богам они поклонялись.

Очевидно только, что бог их жаждал крови и безоговорочного подчинения — как, впрочем, и сами Чилтоны. Не исключено, с усмешкой подумала Делайла, что в своих ритуалах они поклонялись самим себе. Эта мысль развеселила ее, и она рассмеялась.

— Первый признак безумия, дорогая, — насмешливо протянул Фрэнсис. Он стоял в дверном проеме, одетый в нежно-розовый атласный костюм. Белокурые локоны его волной ниспадали на плечи.