Останься со мной - Джессика Кансоло

– Давайте, мальчики. Идите мыть руки и садитесь завтракать.

Я указываю на ванную комнату, и когда они уходят, я слышу, что мальчик, которого, как я теперь знаю, зовут Джейсон, бормочет своему брату: «Теперь понятно, почему у Эйдена все время такое хорошее настроение». Я приглушенно смеюсь, а Эйден беззастенчиво улыбается.

После завтрака Эйден забирает мою огромную, битком набитую сумку с лестницы и запихивает ее в багажник «челленджера». Я готовлю кофе для мамы в качестве подношения, после чего мы прыгаем в машину и направляемся к назначенному месту встречи.

Мы подъезжаем к дому Ноа. Дверь нам открывает Шарлотта, красная и явно смущенная. Интересно, что не так? Она закрывает за нами дверь, и когда мы входим, я понимаю, почему она так выглядела: она познакомилась с мамой Ноа, Джуди Адамс.

– Ноа, правда. Я пытаюсь помочь! – слышится голос Джуди из кухни.

Мы втроем садимся на диван в гостиной, где видим Чейза, который отчаянно пытается не рассмеяться.

– Мама! Так не годится! – возражает Ноа, явно раздраженный.

– В чем дело? – шепчу я Шарлотте, как вдруг взволнованный голос Ноа отвечает на мой вопрос.

– Нельзя же вот так врываться в мою комнату и бросать в меня презервативы! Боже, да там дюжина упаковок разных размеров!

Я закрываю рот руками, чтобы не расхохотаться.

– Венерические заболевания – опасная штука, Ноа! Ты едешь на каникулы с друзьями – ты должен быть в безопасности! – объясняет Джуди.

Я так рада, что мы приехали в самое интересное время.

– Боже, мама! Что ты несешь? Хватит меня позорить! – стонет Ноа.

– Я не глупая, сын. Я знаю, что происходит…

– Господи, мама! – перебивает Ноа. – Мне не нужно, чтобы ты покупала мне презервативы! Восемь упаковок? Серьезно? Я уезжаю на двенадцать дней!

– Я же не знала, какой марки или какого размера ты…

– Все, разговор окончен! Хватит! Я официально закрываю тему! – заявляет он с твердой решимостью.

Мои руки по-прежнему закрывают рот, сдерживая смех, который так и рвется наружу. Ноа выбегает из кухни в гостиную. У него такой вид, будто он не может решить, что ему по душе – отвращение, раздражение или злость.

– Обезьянки! – восклицает он.

Близнецы мгновенно бросаются на Ноа и валят его на пол, устраивая кучу-малу.

Через несколько секунд в гостиную заходит Джуди.

– О, я так рада тебя видеть, Эйден. Я не слышала, как ты вошел.

Джуди – миниатюрная женщина. Должно быть, она на целый фут ниже Ноа. У нее такие же озорные бледно-зеленые глаза и такая же лучезарная белоснежная улыбка. Прямые каштановые волосы подстрижены чуть выше плеч. Я слегка в недоумении, потому что она не выглядит такой устрашающей, какой ее описывает Ноа.

Эйден здоровается; я представляюсь. Мы перекидываемся несколькими словами. Честно говоря, она одна из самых милых женщин, которых я когда-либо встречала, и очевидно, что Ноа унаследовал от нее по крайней мере часть своего чувства юмора. Когда в дверь снова звонят, я иду открывать. Джулиан, Мэйсон и Аннализа заходят в дом, и, прежде чем я успеваю что-то сказать, Аннализа бьет меня тыльной стороной ладони.

– Какого черта?! – восклицает она, сузив глаза.

– Ай! – Я отшатываюсь, хотя удар был не сильным.

– Все это время вы с Эйденом обменивались слюной, и никто не посчитал нужным сказать мне?!

Мое лицо пылает.

– Не все это время, Анна.

– Если тебе станет легче, они никому ничего не говорили, – отзывается Ноа, и я тут же стреляю в него возмущенным взглядом.

После того как я обещаю, что в пляжном домике расскажу ей все подробности, мы прощаемся с Джуди и выходим за дверь, готовые отправиться в пятичасовую поездку к месту, которое станет нашим спасением от всей этой драмы.

Вчера вечером Аннализа, Джулиан, Мэйсон и Шарлотта ездили за покупками, поэтому большинство вещей уже загружено в кузов пикапа Джулиана. Мы решили, что остальное купим на месте. Джулиан, Ноа и Эйден – водители-добровольцы, поэтому все разделились на три машины. Я еду вместе с Эйденом и близнецами.

Примерно через полтора часа езды, когда начинается очередная назойливая политическая реклама, Эйден выключает радио. Мы играем в дорожные игры, но через некоторое время близнецы засыпают. Эйден уверяет меня, что лучше они проспят пять часов, чем каждые пять минут будут спрашивать, приехали ли мы.

Мы почти достигли двухчасовой отметки, когда я вдруг понимаю, что облажалась.

– Что случилось? – спрашивает Эйден, заметив, как я судорожно выворачиваю сумочку.

Я смотрю на него, намереваясь солгать, но потом вспоминаю, что мне не нужно этого делать.

– Я забыла снотворное. – Я вздыхаю, бросаю свои вещи обратно в сумочку.

Его серые глаза перемещаются с дороги на меня.

– Ты уверена?

– Уверена. Вчера вечером я приняла таблетку и поставила баночку на тумбочку, чтобы не забыть. – Я снова вздыхаю, раздраженная собственной тупостью. – Похоже, я не буду спать две недели.

Эйден слегка наклоняет голову, и я могу сказать, что его прекрасный мозг пытается найти решение.

– Может, заказать в интернете? Или купить по пути?

Я откидываю голову на подголовник в знак поражения.

– Нет. Нужен рецепт, а у меня его нет.

– Ясно.

Очень спокойно он сигналит направо и съезжает на гравийную обочину пустынной проселочной дороги. Две машины позади нас следуют его примеру.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, как только он снимает ремень безопасности и оборачивается, чтобы разбудить братьев.

– Решаю проблему.

– Что ты…

– Мы приехали?! – прерывает меня Джейсон, который только что проснулся.

– Пока нет, приятель, – говорит ему Эйден, выходя из машины и отодвигая сиденье, чтобы Джейсон и Джексон могли вылезти. – Берите свои вещи. Вы поедете в машине Ноа.

– Почему? – удивляется Джексон, вытирая сон с глаз.

– Я кое-что забыл дома. Либо вы, ребята, проведете с нами в машине еще четыре часа, помимо оставшихся трех, либо поедете с дядей Ноа.

Джексон и Джейсон переглядываются, но спустя мгновение уже торопятся выбраться из машины.

– Я так и думал. – С усмешкой Эйден закрывает за братьями дверь.

Отстегнув ремень безопасности, я выхожу из машины. Эйден тем временем направляется к багажнику «челленджера».

– Эйден, нам не обязательно разворачиваться. Все в порядке. – Я не хочу, чтобы он считал меня обузой, заставляющей его тратить лишний бензин и время из-за того, что я даже не вспомнила, что нужно взять самую необходимую часть ночной жизни.