Согласна на все - Майя Блейк

Ее лоб прорезала морщина.

– Что случилось?

Жасмин работала под водой ногами. В паху Рейеса возникла тягучая боль, когда он проследил за этими сексуальными движениями.

Молодая женщина подняла брови. Рейес отвел глаза и попытался вспомнить недостатки герцогини. На ум ничего не шло.

– Она не обладает качествами, которые мне нужны.

Глаза Жасмин затуманились.

– Ты провел тест на поцелуй?

Она оттолкнулась от бортика. Ее груди подпрыгнули, и Рейес чуть не откусил себе язык, когда его кровь воспламенилась.

– Он не потребовался. Я знал, что она его провалит.

– Ух! Так ты экстрасенс? – Жасмин поплыла к ступенькам.

Рейес последовал за ней, завороженный плавными изгибами ее фигуры. Она вышла из бассейна и потянулась за полотенцем.

– У тебя остались еще две кандидатки. Может, тебе повезет во второй или в третий раз.

Его беспокойство возросло.

– Завтра ты поедешь со мной.

Жасмин застыла, глядя на него огромными глазами, в которых плескалась боль:

– Я бы не хотела, Рейес. Это не мне нужно жениться.

Он стиснул зубы и, проведя рукой по волосам, признался:

– Ты… ты мне нужна.

Глаза ее расширились еще больше. Рейес дал себе мысленного пинка, что не удержался.

– Я выполнила свою работу. Остальное ты должен сделать сам.

– Проклятье! Ты всегда была несносной?

У нее вытянулось лицо.

– Ты думаешь, я несносная?

Рейес с трудом сдерживал желание вернуть на ее лицо улыбку, которая заставляла Жасмин светиться.

Почему эта женщина вызывает чувства, анализировать которые он не готов?

И вообще, ее место в тюрьме, а не в Париже. Не в королевских апартаментах, не в бикини и не в его бассейне.

– Да, несносная. Если бы ты была моей сотрудницей, я бы тебя давно уволил.

Жасмин несколько секунд изучала пол, а затем подняла глаза:

– Ты не стесняешься в выражениях.

– Когда я возвращался в отель, мне позвонили. Сегодня моему отцу стало гораздо лучше. А меня не было рядом, Жасмин. Я пропустил это, потому что ужинаю с потенциальными невестами, чтобы вернуть доверие народа. Как, по-твоему, я должен себя чувствовать?

Жасмин побледнела. В ее глазах сверкнули слезы.

– Я не собираюсь снова просить прощения. Мне кажется, что стоит произнести «прости» с десяток раз, как эти слова теряют значение. Тем не менее знай, что я никогда не хотела тебе зла. Я защищала тех, кого любила, и не думала о последствиях. Но новость о твоем отце – хорошая новость. Да, тебя не было рядом с ним, но ведь главное, что он чувствует себя лучше, верно?

Рейес собирался сказать, что ее оптимизм неуместен, но забыл об этом, когда она поцеловала его в щеку.

Воздух вышел из легких принца, как только в ноздри ударил ее обволакивающий аромат. Жасмин отступила, и Рейесу пришлось подавить острое чувство потери.

– Зачем ты это сделала? – хрипло спросил он.

– У тебя был такой вид, словно тебе это не помешало бы. Скоро ты вернешься домой и возьмешь ситуацию под контроль. Ситуация в Санта-Сиерре улучшится, когда ты снова станешь во главе страны.

Жасмин обернулась в полотенце, взяла еще одно и принялась сушить волосы. Рейес был не в состоянии оторвать от нее взгляд.

Когда она села в шезлонг и скрестила ноги, он уставился на ее обнаженные бедра. Заметив еще один шрам, на колене, он нахмурился.

– Что произошло с тобой в тюрьме? – спросил Рейес, усаживаясь напротив.

Жасмин проследила за его взглядом и покачала головой:

– Нет. Это просто еще один след моей не очень счастливой молодости.

– Это не ответ.

– Я оказалась между двумя бандами, которые боролись за первенство. Этот шрам оставил осколок оконного стекла.

– А стекло разбилось, потому что…

– Пуля. Рейес ощутил холодную ярость.

– Твоя мать позволила тебе жить в таком месте?

– Нам некуда было пойти.

Никакой жалости к себе, простая констатация факта.

Желание провести ладонью по этому шраму захлестнуло его. Как и желание узнать, какие еще метки на ее теле оставило непростое детство.

Рейес уже не хотел наказывать ее за кражу договора. У нее и так была непростая жизнь. Она принимала решения, которыми не могла гордиться, но совершала преступления, потому что должна была выжить.

В глубине души он не сомневался, что поступил бы так же, если бы оказался перед подобным выбором. Сколько раз он скрывал от отца правду о выходках матери! Лгал, чтобы не задеть его чувства. Лгал даже по поводу ее гибели, хотя все знал…

Расставаться с Жасмин Рейес пока не хотел.

Им владело всепоглощающее желание уложить ее куда угодно и заново испытать чувства, которые вызывало в нем обладание ее роскошным телом.

Между ними словно пробежала искра, а затем Жасмин взглянула на ночной Париж.

– Я хотела заказать еду в номер. Ты хочешь есть? – Голос ее был хриплым, низким и сексуальным.

– Да, хочу. И закажи дополнительную корзинку с хлебом.

Жасмин взяла трубку, чтобы позвонить шеф-повару. Рейес залюбовался ее соблазнительной шеей и подавил желание прыгнуть в бассейн, чтобы потушить вспыхнувший в нем огонь.

Рейес распрощался со второй кандидаткой спустя двадцать минут.

– А с ней что не так? – поинтересовалась Жасмин, испытывая при этом неимоверное облегчение.

– В твоих заметках говорилось, что она не имеет никакого отношения к бизнесу отца. Оказалось, что это не так. – Они сели в машину. – Если ты еще не поняла, я ненавижу средства массовой информации. Журналисты превратили нашу с сестрой жизнь в ад, когда мы были детьми. Всех безумно интересовали наша мать и ее адюльтеры.

– Я не знала этого. Извини… Придворные были в курсе?

Рейес, сев в лимузин, расстегнул верхние пуговицы рубашки и снял галстук.

– Да. Они считали, что отец не разводится с ней из-за слабости характера. К тому моменту, когда она погибла в машине своего любовника, ее все ненавидели.

Жасмин колебалась, стоит ли задавать следующий вопрос.

– В Испании ты сказал, что не хочешь иметь на своей совести еще одну погубленную жизнь.

Рейес молчал очень долго, и Жасмин решила, что не дождется ответа.

– Пять лет назад я почти обручился.

– Что?

Он горько рассмеялся: