Все золото мира - Джанис Мейнард

– Им не навредит то, чего они не знают.

– Ты рассуждаешь как упрямые подростки, которые лгут своим родителям, якобы с благими намерениями, и воруют.

– Ты хочешь сказать, что мы в тупике? – Ему стало тошно. Он не ожидал, что Никки будет с ним спорить. Но он явно недооценил, насколько прошлое повлияло на ее мировоззрение.

На мгновение Пирс задумался, каково Никки жить, не имея никаких корней, не зная о своем происхождении. Она выросла в приюте вместе с детьми, у которых либо не было родителей, либо от них отказались. От стыда по его спине пробежал холодок. Трудно вообразить, кем его сейчас считает Никки.

Но его решимость не поколебало даже сочувствие к ее одинокому детству.

Никки наклонила голову: на мгновение светлые волосы закрыли ее лицо. Несмотря на переживания, она потрясающе выглядела. Пирсу хотелось подхватить ее на руки и повторить безумную ночь. Но он чувствовал, что обидел Никки – невольно задел ее самую болезненную рану.

– Между нами все кончено? – едва слышно спросил он.

Никки медленно подняла голову и сцепила руки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Мне нужно время, чтобы подумать. Пожалуйста, отвези меня домой. – В ее взгляде читалось унылое смирение.

– Конечно. Как скажешь.

Они доехали до ее дома, не прикасаясь друг к другу и не произнося ни слова. В салоне царила напряженная атмосфера. Остановившись, Пирс положил руки на руль:

– Я провожу тебя до квартиры.

– Нет, – ответила Никки. – Я этого не хочу.

Она выбралась из машины. Пирс последовал ее примеру. Он страстно хотел ее и мучительно осознавал, что Никки отстраняется от него физически и эмоционально.

– Поцелуемся перед сном? – Он постарался разрядить обстановку.

Никки сильнее закуталась в светлую тонкую шаль, несмотря на теплую и влажную погоду:

– Пожалуйста, не надо. Не стоит усложнять.

Пирса обуяли гнев и отчаяние.

– Это ты все усложняешь.

Она попятилась и приложила руку ко рту:

– Я должна идти.

Пирс в ошеломлении наблюдал, как она захлопывает за собой парадную дверь.

Прошло по крайней мере пять минут, прежде чем он повернулся к своей машине. Пять долгих минут. Пирс спрашивал себя, не совершил ли самую большую ошибку в жизни. Но если для того, чтобы быть с Никки, ему придется разрушить свою семью и сблизиться с кланом, известным своей замкнутостью, у него действительно нет выбора.

Включив зажигание, он заставил себя поехать вперед не оглядываясь.

Никки было холодно, ужасно холодно. Приняв горячий душ и надев теплую байковую пижаму, она продолжала дрожать. Многообещающий вечер закончился крахом.

Может, Пирс прав? Возможно, по ее вине они сегодня ночуют порознь? А как хорошо все начиналось – романтическая музыка, танцы, ужин, смех и флирт. И все оказалось напрасным, потому что она увидела родного брата Пирса и не удержалась.

Никки свернулась калачиком на диване, укрывшись пледом, не в состоянии более секунды оставаться в спальне. Атмосфера была пронизана воспоминаниями о Пирсе, и Никки не могла этого спокойно вынести. Она вспоминала его сексуальную улыбку, изобретательность во время любовных игр, нежность и чувственные ласки. Самый замечательный момент в ее жизни постепенно омрачился потерей.

В которой виновата она сама.

Наступила ночь. Невидящим взором Никки смотрела телевизор, приглушив его звук. Пирс сказал, что она ему очень дорога. Намекнул на совместное будущее. Но она не смогла забыть того, что недавно произошло в его жизни. Пирс раскрыл невероятную тайну своего происхождения. Он – Волфф, член одного из самых богатых и влиятельных кланов страны.

Почему он не понимает важности случившегося?

Время от времени Никки погружалась в забытье, а когда просыпалась, понимала, что ничего не изменилось. Она одна в своей квартире, без Пирса.

В какой-то момент Никки почувствовала себя так плохо, что задалась вопросом, не отравилась ли на вечеринке. Ее руки и ноги ослабели. Ей с трудом удалось выпить имбирный эль.

Под утро она задремала. Ее разбудили солнечные лучи, проникшие сквозь щели между шторами. Никки заставила себя встать. Аренду помещения придется обновлять через три-четыре недели. Она должна решить, оставаться ей здесь или съезжать.

Никки любила свой уютный дом. Он стал настоящим гнездышком, созданным с нуля, и она им гордилась.

Хотя обычно Никки довольствовалась тихим уединением, она время от времени развлекалась, наслаждаясь обществом друзей из Шарлотсвилля, многие из которых, как и она, были недавними выпускниками университетов.

В свободной спальне, переоборудованной под домашний офис, Никки взяла папку с письмом от бывшего профессора юриспруденции. Она прочла письмо еще раз, медленно, пытаясь понять собственную реакцию. Получив письмо, она решила закрыть практику в Шарлотсвилле, хотя в глубине души знала, что не желает работать юрисконсультом в большой фирме в округе Колумбия.

Профессор высоко оценил ее трудовую этику, успех в университете и восхищенно отзывался о ее работе в Шарлотсвилле. Он говорил, что хочет, чтобы она присоединилась к его команде. С ее талантом и энергией в один прекрасный день Никки станет его деловым партнером.

Пирс сказал, что хочет ее.

Вот они – волшебные слова. Разве Никки готова все бросить и уехать в погоне за призрачной мечтой?

Никки опустилась на стул за кухонным столом и закрыла лицо руками. Какая же она лгунья! Она сказала Пирсу, что оставила свое прошлое позади, а сама по-прежнему им живет. В противном случае она радовалась бы тому, что сейчас имеет. Если бы она действительно смирилась с тем, что ее происхождение останется тайной, то не реагировала бы так бурно на поведение Пирса и на новость, изменившую его жизнь.

Выпрямившись, Никола увидела открытую коробку на дальнем столе. Несколько дней назад она начала упаковывать ценные вещи. Среди них не было бабушкиного фарфора или хрусталя любимой двоюродной тетушки. Только обычные предметы быта из универмагов, которые она сама покупала после окончания университета.

Вещи бездушны. Она усвоила это еще в раннем детстве. Не важно, сколько накупишь безделушек, неодушевленные предметы никогда не заменят любовь и привязанность семьи. Маленькая оловянная статуэтка колли, хранящаяся в ящике письменного стола, тому подтверждение.

Так зачем же она собирается все бросить и уехать в округ Колумбия, если человек, которому она небезразлична, живет в Шарлотсвилле?

День тянулся медленно. Никки осознавала, что ее будущее висит на волоске. Она была на сто процентов уверена, что знает, как должна поступить. Но она подождала еще пару часов, прежде чем позвонить своему бывшему профессору.

Разговор был коротким, но сердечным. Повесив трубку, Никки почувствовала едкий запах гари. Вполне символично, ведь она только что сожгла за собой мосты.