Провинциалка, или Я - женщина скандал - Юлия Шилова

Признаться честно, я плохо понимала, чтопроисходит, и уж тем более не понимала, куда меня везут. Я просто смотрела вокно автомобиля как завороженная и совершенно не боялась сидящих рядом со мнойнезнакомых людей. Не боялась я их по той причине, что встретила этих людей насвободе, а все, что происходит с нами на свободе, не так страшно, как то, чтопроисходит с нами в тюрьме. Незнакомый Петр Петрович сказал, что нам с ним естьо чем поговорить, и предложил мне сесть в машину, поставив в известность, чтомы едем в ресторан на обед. Меня совсем не смущало то, что я очень плохо выгляжу,что мое тело сильно расчесано, что мое пальто запачкано и что от меня исходитне самый лучший запах какой-то омерзительной сырости. Я как завороженнаясмотрела в окно и не могла отвести глаз от заснеженных улиц.

— По снегу соскучилась? — обернулсяко мне Петр Петрович.

— Соскучилась, — кивнула яголовой. — В снежки поиграть с сыном хочется.

— В снежки уже особо не поиграешь. Снегнаконец начал потихоньку таять. Кругом страшная грязь. Зима в этом годуподзадержалась, никак уходить не хочет.

— Я провела за решеткой больше двухмесяцев, — задумчиво произнесла я и стала смотреть в окно.

— Некоторые проводят там всю свою жизнь.

— Зачем нужна такая жизнь?

Мужчина замолчал и показал в сторонудвухэтажного здания.

— Приехали. Это ресторан. Тут ипоговорим.

— Я так одета… по-моему, совсем не дляресторана, — наконец опомнилась я.

— Не беспокойся, никто на тебя смотретьне будет. Никому нет до этого дела. Ты голодна или грязным снегом наелась? Я,когда увидел, с какой жадностью ты грязный снег ешь, поначалу опешил, а затемподумал, что сейчас ты, пожалуй, еще и с удовольствием выпьешь воды из лужипосле тюрьмы-то.

— Я к мужу и сыну хочу, — жалобнопроизнесла я и грязными руками поправила воротник пальто. — Они-то хотьзнают, что я на воле?

— Об этом мы сейчас и потолкуем.

Выйдя из машины следом за Петром Петровичем, язашла в ресторан и почувствовала себя не в своей тарелке. Со мной никогда ненаблюдалось подобного раньше. Я всегда любила рестораны, хорошую кухню ихорошую музыку. Конечно, после тюрьмы, да в таком виде…

— Иди руки помой. Да и лицо тоже, —скомандовал Петр Петрович и указал мне на женскую комнату. — Я жду тебя вVIР-кабинке.

Кивнув, я тут же прошла в туалет и, посмотревна себя в зеркало, ужаснулась. Я была слишком грязная, худая, бледная иизможденная.

— Боже мой, на кого я похожа?!

Мое некогда элегантное белоснежное пальтопотеряло цвет и стало похоже на какую-то замызганную телогрейку. И всяостальная одежда выглядела не лучше — мятая, бесформенная. Быстро ополоснувлицо, я вымыла руки и стала с жадностью пить прямо из-под крана. Девушка,мывшая руки рядом, посмотрела на меня с брезгливостью и, сказав что-тоосуждающее в мой адрес, выскочила из туалета. Но людское мнение меня сейчасинтересовало меньше всего. Я боялась какого-либо осуждения в тюрьме исовершенно не боялась его на свободе. Вдоволь напившись, я вытерла рукисалфеткой и, сняв пальто, попыталась замыть особо запачканные места водой, ноэто оказалось бесполезным занятием.

У дверей туалета меня ждал водитель ПетраПетровича, который по своим внешним данным был больше похож на его охранника.Проводив меня до дверей VIP-кабины, он закрыл за мной дверь и остался стоять вкоридоре. Я нерешительно села за стол.

— А я и не думала, что я такая грязная…

Петр Петрович не обратил на мои слова никакоговнимания и по-прежнему курил трубку. Мне показалось, что он полностью поглощенсвоими мыслями и курением. Посмотрев на роскошно накрытый стол, япочувствовала, как сильно засосало у меня в желудке и как слегка закружиласьголова.