Не ходите, девки, замуж! - Татьяна Веденская

В Питере так много маленьких уютных кафе, что в них практически можно жить. Я бродила по улицам, заходила в них, чтобы выпить чаю или чего покрепче. Мне не было холодно, хотя вечер был прохладным. Гул города казался мне невыразимо милым, и я, затерявшись среди барных стоек, потягивала горячий глинтвейн, курила и чувствовала, что хотела бы навсегда остаться тут, в одиночестве, и больше никогда никому не врать. Хотя бы самой себе.

Я вдруг с удивлением поняла, что Сергей Сосновский, когда-то заполнявший своей лысой смешливой персоной весь мой мир, сейчас растаял как дым и больше не причиняет боли даже в воспоминаниях. Ни боли, ни сомнений, ни сожалений – время смыло все следы на песке, а солнце высушило слезы. Володя? Я могла бы его любить, но раз это ему не нужно… Оставлю свое сердце себе. Неожиданно для себя я вдруг почувствовала странное удовольствие оттого, что я одна. Сейчас, в эту минуту я принадлежала самой себе, пожалуй, впервые за долгие годы принадлежала самой себе. И это одиночество не было пугающим, от него не хотелось бежать со всех ног, стучась в любые двери. Наоборот, ему хотелось отдаться, как в руки умелого любовника. Вспомнилось откуда-то: я свободен, я ничей. Это было в точности про меня. Я сидела и болтала с барменом, смеялась над его бородатыми анекдотами и была достаточно счастлива, получая непонятное удовольствие от мысли, что я никого не люблю.

– Выпьете что-нибудь еще? – заботливо интересовался бармен, молоденький бледнолицый парнишка с длинными, собранными в хвост волосами.

– Пока нет, но потом обязательно, – кивнула я. – А нет у вас какой-нибудь книжки? Я бы почитала.

– Можно вот там посмотреть, на полке всегда что-то оставляют, – сказал он, махнув рукой в сторону выхода.

Я встала, подошла к открытому стеллажу, спрятавшемуся за вешалкой для одежды. Набор чтива был представлен забавный. Пара детективов, стареньких, еще советских времен, Чейза и Агаты Кристи. Томик «Как закалялась сталь», пара журналов «Нева». Словно состав этой полки не меняли со времен потопа.

– Что выбрали? – поинтересовался бармен, когда я вернулась.

– «Как закалялась сталь», – улыбнувшись, я показала книжку. – Восхитительно, не читала со школы. Честно говоря, и в школе-то я ее не особенно читала. Я вообще читать не больно любила.

– У вас, кажется, телефон звонил, – сказал бармен, кивнув на валяющийся на барной стойке мобильник. Мои витиеватые объяснения он вежливо оставил без комментариев.

– Наверно, свекровь, – пожала плечами я. Владимир вряд ли бы стал звонить в такое время. Неприлично, уже почти половина одиннадцатого. А свекровь, наверное, рвет и мечет. Куда это ее ценный шпионский источник информации подевался.

– Свекровь – это печально, – глубокомысленно изрек мальчишка-бармен и принялся смешивать коктейль. Я же сидела, как громом пораженная, и читала СМС, пришедшую мне с не определившегося номера.

«…Ты еще помнишь меня, Диана?

Не пытайся забыть обо мне.

Ты же теперь моя…»

– С вами все в порядке? – спросил бармен.

– А? Что? – переспросила я, с трудом разобрав его слова.

– У вас такое лицо… Что-то случилось?

– Нет. Да, случилось. Я только… не знаю даже, как сказать. Кажется, я…

– Может быть, вы хотите чего-нибудь? – продолжал кружить вокруг меня он.

Я помотала головой и снова перечитала СМС. Сомнений не было, ее отправил Алексей. Но как, откуда он мог узнать мой номер. Я не давала его. И самое странное, зачем ему это все? Одно дело – случайное знакомство, случайная ночь, случайная чуть подвыпившая девушка в вагоне-ресторане, приключение, окончившееся раньше, чем поезд пришел на станцию. Странный сон, который можно забыть или хранить в памяти, как одно из тех безумств, что хоть раз в жизни совершают все. В моей жизни явно не хватало безумств, так что я с чувством выполненного долга положила в свой долгий ящик воспоминания об этой ночи, чтобы иногда, сидя в пропитанной благоразумием Володиной квартире, воскликнуть про себя: «Я могу быть совершенно ненормальной».

– Мне лучше уйти, – взволнованно сказала я, хватая телефон.

– Как скажете, – расстроенно кивнул бармен, но я уже вышла сквозь стеклянную дверь на ночную улицу, которая, однако, сияла ярче, чем днем.

Переливаясь огнями вывесок и витрин, покрытые огнями автомобильных фар, улицы пели и плясали не хуже цыганского табора. Меня кружило в вихре летящих куда-то пешеходов. Шумные многочисленные компании обходили меня, как препятствие на своем пути. Я стояла и озиралась, не совсем понимала, куда мне идти и где Маргаритин дом, как далеко от того места, где я нахожусь. К тому же мне было сложно сосредоточиться на этом, мои мысли были полны другим.

Я не могла решить, как относиться к этому «…ты же теперь моя…»? Как к глупой шутке? Нет, что угодно, но только не шутка. Чего мне следует ждать? Звонков? Встреч? Новых ночей, наполненных ненормальной, животной страстью? В моей голове мелькали все возможные варианты, кроме одного. Я точно знала, что это не любовь. Все остальное – было вполне возможно.