Игра в обольщение - Кэтрин Гарбера

На коленях Хантера сидела женщина, готовая отдаться, а его терзали угрызения совести. Но сегодня ночью она очаровала его. Все в клубе твердили, что она слишком хороша для него, но при этом и друзья, и родные имели в виду, что он не должен ее отпускать.

Но он не мог быть с ней.

И знал это.

Боже, как она целуется!

Ему следовало бы поступить как подсказывал здравый смысл и закончить все это, но ему уже надоело отстраняться от Феррин.

Он хотел ее.

И это не имело ничего общего с прошлым, или тренером, или вообще чем-либо, кроме того, что ему нравилось быть с ней и она пробуждала в нем чувство сожаления о том, что он не может быть тем человеком, каким она его считает. А было бы так славно.

Ее язык оказался у него во рту, когда она наклонила голову набок, чтобы проникнуть еще глубже. Необыкновенный вкус ее губ смешался с привкусом выпитого ею в клубе вина.

Она шевельнула бедрами, приподнялась над его восставшей плотью, он расставил ноги, и она опустилась на него.

Хантер положил руку на спину Феррин, привлекая ее ближе. Поцелуй становился все глубже. Ее кожа была такой мягкой и гладкой под его ладонью! Всю ночь его искушала открытая спина в вырезе ее платья. Он провел пальцем по ее обнаженной коже, до самого края выреза, там, где ткань облегала плоть. Она тихо гортанно застонала и снова шевельнула бедрами. Губы ее припухли и увлажнились от его поцелуев. Она протянула руку, сняла с него галстук и бросила на сиденье.

– Не возражаешь?

– Действуй! – разрешил он, раскинув руки на спинке сиденья.

Она медленно расстегнула пуговицы его рубашки, не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением. Феррин подхватила полы его рубашки и снова подалась вперед, принимаясь тереться грудью о его грудь, целуя шею и покусывая мочку уха.

Он кожей ощутил ее горячее дыхание и загорелся сам. Его восставшая плоть была каменно твердой и, казалось, готова была взорваться, если он не ощутит ее, мягкую и обнаженную, прижатую к нему.

– Чего ты ждешь? – прошептал он.

– Жду, пока ты преодолеешь свою застенчивость, – объяснила она, снова прикусывая мочку его уха. – Я видела, как ты краснеешь.

Он рассмеялся.

Во время секса.

Потому что в жизни не чувствовал такой легкости. Никогда. До этого момента. И дело не в только в нем. Просто Феррин показывала ему такие стороны его же натуры, о существовании которых он даже не подозревал.

– Со мной все в порядке, – заверил он.

– Я решу, так ли это.

Она слегка укусила его в шею, раз, другой, погладила по щеке. Все ощущения обострились в нем, желание нарастало. Он опустил руку вниз, чтобы расстегнуть молнию брюк, собираясь высвободить свою возбужденную плоть. Потом бесцеремонно задрал на Феррин платье, запустил руки под него и со стоном сжал ее голые ягодицы.

– Ты не надела белья? – удивился он. Голос звучал хрипло и, как ему показалось, отчужденно.

– Трусики танга, – коротко ответила она. – Я леди.

Он снова застонал, когда она прикусила мочку другого уха и сунула руки под его расстегнутую рубашку. Расстопырив пальцы, погладила живот, поднялась к плечам и стянула рубашку, легонько впиваясь ногтями в его плоть.

Он приподнялся, приспустил брюки, снова сжал ее ягодицы и потянул вниз, так что она прижалась к его мужской плоти.

– Боже, как хорошо.

Он не мог перестать тереться о лепестки ее нижних губ. Она крепче оперлась на каблуки и с тихим вскриком стала извиваться на нем. Он провел пальцем по тесемке ее трусиков и ощутил, как она вздрогнула.

Почти теряя сознание, Феррин вцепилась в его плечи и снова стала двигаться на нем. Отклонилась слишком сильно, пытаясь поудобнее устроиться на его коленях, но не сумела. Потеряла равновесие и упала на него.

Хантер обхватил ее обеими руками и прижал к себе на секунду, чтобы отдышаться. Он впервые чувствовал себя таким живым и энергичным, настолько потерявшим контроль над собой. Впервые за долгое-долгое время.

Он погладил ее по спине и ловко расстегнул крошечные пуговицы. Ткань упала с плеч, обнажив голые груди. Соски были твердыми и острыми, словно умоляли его о прикосновении. Он подался вперед, лизнул один, прежде чем она сняла трусики. Они скользнули по ее ногам, упали на пол, после чего она рывком сдернула платье и потянулась к чулкам, но он сжал ее руки:

– Оставь их.

Она кивнула и снова уселась ему на колени, голая и жаждущая. Потерлась о его возбужденную плоть, и он застонал.

– Ты на таблетках?

– Да, – прошептала она. – У тебя есть презерватив?

– Нет. Это проблема? – спросил он.

Поколебавшись, она покачала головой.

– Вот и хорошо.

Он притянул ее к себе, и она снова устроилась у него на коленях. Хантер стал ласкать ее руки, медленно скользя от плеч к запястьям. У нее такие красивые, тонкие руки!

Он взял ее руки и положил на задники туфель.

– Схватись за щиколотки, так сохранишь равновесие, – посоветовал он.

Она попыталась и широко улыбнулась ему:

– Это работает!

И кроме того, теперь она отняла от него руки, так что у него оставалось несколько мгновений, чтобы обрести самообладание. Потому что он боялся не сдержаться, как подросток наедине с первой женщиной.

Ошеломленный и потрясенный, он обнял ее и крепко сжал. Опустил голову, зарылся в ложбинку между ее грудями и, только когда она зарылась в его волосы, очнулся от эмоциональной ловушки, к которой его несло, как по волнам. Позже он поймет, что это было такое, но сейчас более важные дела требовали всего его внимания.

Он чуть повернул голову, нашел ее сосок и глубоко втянул в рот. Она выгнула шею и стала тереться лоном о его восставшую плоть. Ощутив ее жар, он глубоко вздохнул, приподнял бедра и направил кончик своей возбужденной плоти ко входу в ее лоно. Она уперлась ладонями в его плечи и медленно опустилась на него. Он оторвал губы от ее груди и взглянул на нее. Ее груди торчали, глаза были полузакрыты. Она вобрала его так глубоко, как только могла, и несколько секунд оставалась неподвижной. Только потом подалась вперед, зарылась пальцами в его волосы и нашла его губы своими губами. Завладела его языком и стала двигаться.

Сначала она двигалась медленно, взад-вперед. Ее соски терлись о его грудь. Он сжал ее ягодицы, безмолвно требуя ускорить ритм. Но тут же осознал, как сильно хочет, чтобы этот момент, эта ночь длились вечно.