Екатерина Медичи. Дела амурные - Наталья Павлищева

Внутри у Екатерины все похолодело, она так и осталась в реверансе, пока король со свитой шествовал мимо, кровь билась в висках вместе с ужасными мыслями. Несомненно, при дворе знали о произошедшем в Риме, и король был взбешен, он это явно дал понять только что. Екатерина получила огромную порцию откровенно насмешливых и презрительных взглядов. Те, кто и раньше не жаловал ее из-за принадлежности к роду Медичи, теперь получили возможность насмехаться открыто, но и те, с кем герцогиня была в прекрасных отношениях только вчера, предпочли об этом забыть. Если Его Величество не удостаивает взглядом несчастную флорентийку, то почему кто-то другой должен ей улыбаться?!

Хотелось крикнуть: вы еще вчера старались поймать мой взгляд, улыбнуться мне лишний раз, что-то спросить! Такова судьба всякого при дворе, здесь быстрый высокий взлет может означать последующее быстрое и низкое падение. Но почему?! Почему она должна отвечать за действия ненавистного ей папы Климента?!

Более того, король остановился, беседуя с кем-то, и свита тоже встала, при этом придворные не скрывая принялись довольно громко обсуждать сложившееся положение! Конечно, кому нужна эта пучеглазая особа без гроша и родственных связей? К тому же герцог Орлеанский ее терпеть не может! Да, да, он буквально избегает общества своей супруги с первых же дней! И детей родить она не способна… Самое место флорентийке в монастыре!

– Коннетабль Монморанси предлагает попросту вернуть ее в Рим, потому что договор не был соблюден, а сама она бесплодна!

– Конечно! Разве во Франции мало красивых, здоровых, прекрасно воспитанных и знатных девушек, чтобы принц мучился с этой флорентийкой?!

Первым движением Екатерины после того, как король и придворные проследовали дальше, было броситься к Генриху за защитой. В том, что у них нет детей, виноват в большей степени он сам, ведь для деторождения нужно почаще ночевать в постели с супругой. Неужели Генрих, сам проведший столько лет в тюрьме, не будучи ни в чем виноватым, и испытавший тяготы одиночества, не поймет ужас ее положения?! Разве ее вина, что папа Климент всех так подло обманул?! Пострадал не один король Франциск, прежде всего пострадала она!

Генрих был в своих покоях, он, конечно, тоже знал о произошедшем. Екатерина почти бросилась к нему с мольбой в глазах и голосе:

– Генрих, что теперь будет?!

И увидела каменное лицо мужа, тот чуть приподнял бровь:

– Откуда мне знать, мадам? Вероятно, вы лишитесь своего имени герцогини Флорентийской…

– Но… но вы не оставите меня?

Генрих пожал плечами:

– В чем, мадам? Вас уже отправляют обратно в Рим? Нет, в Рим я, конечно, не поеду, с меня достаточно Мадрида…

Дольше разговаривать она не стала. Никакой Генрих не защитник, ему только на руку, чтобы ее отправили обратно, муж будет счастлив избавиться от жены, которая ему в тягость!

Примчавшись в свои покои, Екатерина распорядилась отвечать всем, что она больна, и действительно бросилась в постель, ее била лихорадка, даже зубы стучали. Мария перепугалась не на шутку. Немного понаблюдав за подопечной, Сальвиати решительно направилась к шкафу, достала оттуда сначала небольшую стопочку, потом с сомнением оглянулась на Екатерину, которая лежала, свернувшись калачиком и сжав зубами край простыни, чтобы не выть в голос, и заменила маленькую стопку на довольно большой бокал. Щедро плеснув туда из графина янтарной жидкости, Мария, еще мгновение посомневавшись, проделала то же со вторым бокалом и понесла оба к постели:

– Мадам, нам с вами самое время выпить… А ну-ка, берите!

Сначала Екатерина недоуменно смотрела на наставницу, но та настаивала, и герцогиня взяла свой бокал.

– Залпом все сразу! – скомандовала Мария, поднося ко рту свой. – Вот и хорошо, а теперь действительно прячьтесь под одеяло и постарайтесь заснуть, я никого не пущу сюда, будь это сам король!

Екатерина, которую все еще трясло как в лихорадке, робко возразила:

– Не надо… короля… нельзя короля…

– Никого нельзя! – решительно махнула рукой наставница. – Я вам так скажу: все эти французы – гнилье! Сплошное гнилье! Сначала не ходит к жене, а потом кричит, что она не рожает! Сначала доверяет нашему папе, упокой Господь его душу, а потом вопит, что его обманули! И поделом, что обманули, нашел кому доверять! Прости меня Господи, что говорю дурно о почившем, но как не скажешь?!

Они, видно, выпили что-то крепкое, потому что у Марии язык постепенно стал заплетаться, а Екатерину сморил сон.

– Он нас… всех… обману…

Проснулась она ночью и даже не сразу поняла, что произошло. Вспомнив о событиях предыдущего дня, Екатерина едва не залилась слезами, но вовремя взяла себя в руки.

Жизнь не закончена! Пока она жива, пока есть силы, нужно бороться, она Медичи, а это что-то значит! Медичи нельзя просто так отправить в монастырь!

«Можно», – подсказала память, уже отправляли, и надолго. Когда Флоренция восстала, именно маленькую Екатерину Медичи в виде заложницы отправили в монастырь.

Но ведь не монахиней же! К тому же она была маленькой беззащитной девочкой, а теперь взрослая женщина, правда, тоже беззащитная… Мелькнула мысль, что если развестись с Генрихом и уехать в Рим, то можно… выйти замуж за Ипполита! Ипполит всегда говорил, что готов отказаться от кардинальского сана, чтобы жениться на герцогине Флорентийской. Горячая волна счастья от первой мысли мгновенно превратилась в ледяную от второй. Конечно, был готов, и именно чтобы жениться на герцогине Флорентийской! А кто она теперь? Благодаря хитрости папы Климента – никто! И Ипполиту в таком качестве тоже ни к чему.

Почему-то столь горькая мысль не повергла Екатерину в полное уныние, а наоборот, заставила соображать быстро. Когда-то, когда ее собрались перевезти из одного монастыря в другой через зачумленный город, девочка, не зная, куда именно везут, и решив, что приговорили к смерти, собрала свою волю в кулачок и нашла выход! Она оделась и спрятала волосы, как монахиня, чтобы всем своим видом показать, что на казнь везут невинную деву из обители. И по городу ехала, не прячась и не боясь. Возможно, именно это не позволило толпе попросту расправиться с малышкой, едва державшейся в седле.

Почему же сейчас, когда жизни ничего не угрожает, она сдалась? Нет, не сдалась! – решила для себя Екатерина. Нужно только подумать, чем новое положение может грозить и что нужно сделать, чтобы его исправить.

Нелюбимая супруга без приданого, иностранка, презираемая двором, королем и собственным мужем… Что она могла сделать, у кого искать защиту? Муж уже в таковой отказал. Королева? Но той самой немногим лучше – сестра военного противника Франциска так же не любима всеми. Фаворитка? Едва ли мадам д’Этамп станет ради флорентийки спорить с королем, тем более когда ее противник коннетабль Монморанси оказался столь прав по поводу возможного обмана со стороны папы Климента. Оставался один-единственный человек во Франции, который мог бы ее защитить. Это был сам король!