Терновая обитель - Мэри Стюарт

– Не знаю. Вы скоро привыкнете ко всем этим деревенским звукам. Я вот, например, ничего не слышала.

– Конечно. Ну что ж, я, пожалуй, пойду, миссис Трапп.

– Агнес, называйте меня Агнес.

– Хорошо, Агнес. Да, вы не знаете, когда можно будет собирать ежевику?

– При такой погоде через неделю. Она растет везде вдоль дороги, по которой вы приехали.

– Да, я заметила.

– Собрались варить джем?

– Да, если найду рецепт. У мисс Саксон осталось много сахара. Я бы больше хотела сварить варенье, а не джем, но боюсь, не помню, в какой пропорции что класть. А у вас случайно нет рецепта?

– Есть, но поищите лучше рецепты мисс Саксон. Ее ежевичный джем был лучшим во всей округе. Он, наверное, где-то среди ее книг. Она очень любила экспериментировать, и когда получалось, обязательно записывала рецепт. Так что поищите, и у вас будет варенье гораздо вкуснее моего.

– Правда? Тогда я поищу ее рецепты. А вам она его не давала?

– Ваша тетя никогда не давала никому свои рецепты. Но если вы их найдете и не будете против, то я бы сама хотела взглянуть на них. Когда я вытирала пыль на книжной полке на кухне, я просмотрела там все, но книги с рецептами там не было. Вина она тоже делала замечательные. Вы никогда не пробовали делать вино?

– Пока нет, но очень хотелось бы попробовать. Давайте я поищу эту книгу с рецептами, и мы попробуем вместе.

– С удовольствием. Вы и печете сами? – Ее взгляд остановился на сумке с продуктами, из которой виднелся пакет с мукой. – Отличный цыпленок. От Болтера? Видно, вы ему понравились – целых два яйца! Они сейчас на вес золота, давайте я найду для них коробку, а то вы их раздавите банками.

– Спасибо, не стоит. Я уже почти дома. А два яйца потому, что сегодня я выкупила двойную норму – за эту и прошлую неделю.

– Ну, – ответила Агнес, – вот поживете с мое... – И добавила со значением: – Не помню, чтобы у вашей тети переводились продукты.

– Похоже на то. Содержимое шкафов просто радует глаз. До свидания, Агнес. Сегодня отличный ветреный день. Утром я повесила сушиться белье, и теперь оно, наверное, уже высохло, и нужно его гладить.

Приехав домой, я откатила велосипед в сарай и замерла в удивлении – дверь дома была открыта, а на пороге стоял Вильям.

– Вильям! Как ты туда попал?

Он не обратил никакого внимания на мой вопрос. Его лицо так и сияло.

– Мисс Джэйлис! Ходж вернулся!

– Вчера вечером. Вильям, как ты попал в дом? Ничего, я не против, если это ты, но мне все же непонятно. Утром я закрыла дверь на ключ, а черный ход закрыт изнутри на засов.

– В одном кухонном окне уже давно сломана задвижка. Мисс Джэйлис это никогда не беспокоило. Я пришел, увидел на пороге Ходжа и решил, что он голоден, поэтому влез через окно и налил ему молока. Вы действительно не сердитесь?

– Нет, что ты.

– Вы сказали, он вернулся вчера вечером. Но где вы его нашли? Где он был?

– Он пришел сам, очень поздно, и выглядел ужасно голодным и испуганным. Вильям, ты знал, что мисс Саксон держала голубей?

– Конечно. В мансарде. Я даже помогал ей ухаживать за ними и кормить их. Перед тем как ее положили в больницу, кто-то пришел с большой корзиной и забрал их всех. Давайте-ка я помогу вам. Ух, какая тяжелая сумка. А, вы купили две банки кошачьих консервов, и рыбой пахнет. Я мог и не спрашивать, знаете ли вы, что Ходж вернулся. Похоже, только он здесь и собирается есть.

Я засмеялась и вошла в дом вслед за мальчиком.

– У меня есть целый цыпленок и два яйца. Пока голод мне не грозит, если, конечно, Ходж не поможет мне управиться со всем этим добром раньше времени.

– Это он может. Но яйца я вам принес. Папа велел отнести вам – поэтому я и пришел. Дюжина там, в корзинке, на столе.

– Как мило! Спасибо тебе большое, Вильям, и поблагодари за меня своего отца. Где вы живете?

– Недалеко, по дороге на Тидворт. Наш дом называется Боскобель. Раньше было просто – ферма Таггса, но отец сразу переименовал ее.

– Боскобель звучит красивее, чем ферма Таггса. Так твой отец фермер?

– Нет, это уже не ферма. Папа пишет.

– Что пишет?

– Книги. Я, правда, ни одной не читал. Вернее, не дочитал до конца. По мне они немного скучноватые. Вообще-то он довольно известный писатель. Его псевдоним Питер Воген. Не читали?

– Боюсь, что нет. Но имя я слышала. А теперь обязательно прочту. Он и сейчас пишет?

– Да, поэтому почти все время у него ужасное настроение, и я стараюсь поменьше бывать дома, – просто сказал Вильям. – В такое время лучше держаться от него подальше.

Я улыбнулась.

– И твоя мама тоже от него прячется?

– Она поступила еще лучше. Она оставила нас, – спокойно ответил Вильям. – Давайте покормим Ходжа.

– Давай. Можешь дать ему рыбы, а я пока переоденусь.

Когда я вернулась, кот сидел под столом, опустив мордочку в миску с едой. Рядом на коленях сидел мальчик, сияя от счастья. Я невольно подумала о своем детстве, в котором было так много практичных мыслей и так мало настоящей заботы об одиноком впечатлительном ребенке. То, что Вильям проводил столько времени с тетей Джэйлис, которая годилась ему в бабушки, а теперь со мной, больше не удивляло меня. Одинокий, погруженный в работу отец, долгие дни школьных каникул, что же ему еще делать? Значит, можно не беспокоиться о том, что мальчик проводит так много времени вне дома – его отец наверняка знает, куда он ушел, а я в скором времени сама нанесу визит в Боскобель и сама выясню, что думает отец о долгих отлучках Вильяма.

Мальчик поднял голову.

– О чем вы думаете? У вас грустное лицо.

– Да так, ни о чем, – ответила я, хоть это и было неправдой.

А думала я сразу о трех вещах. Во-первых, о том, что Агнес Трапп, которая, казалось бы, подмечала малейшие детали, никак не откомментировала покупку кошачьих консервов и пахучего влажного пакета с рыбьими обрезками, который отгораживал два драгоценных яйца от консервных банок.

Значит, ей было известно, что Ходж уже дома.

Она нарочно выспрашивала меня, как я спала ночью, и это неспроста.

И, наконец, я думала о том, что в дом можно забраться через кухонное окно и открыть дверь изнутри. И Джессами мог сделать это так же легко, как и Вильям.

Это было невероятно, ужасно, но получалось, что теоретически Агнес и Джессами Трапп действительно побывали у меня в спальне прошлой ночью, оставив после себя пучок травы и листок! И если мой кошмар был отчасти явью, то можно допустить, что я действительно видела их лица, склонившиеся надо мной. А они, наверное, заметили тогда Ходжа, который тут же улизнул с подушки и лег у меня в ногах, когда они ушли.