Фамильное дело - Жаклин Санд

– Но хорошо, что ее сейчас нет. При мадам Посси я чувствую себя неловко.

– Вот как?

– Да. Я… вы…

Пауза.

– Продолжайте, мадемуазель.

Она нервно стиснула книгу – как успел заметить виконт, это была «Изабелла Баварская» Дюма.

– Я не знаю, как сказать. Мне никто не говорил, как дать мужчине понять, что он нравится. – В ее безыскусной правдивости было что-то завораживающее. Виконт ждал продолжения, не отводя взгляда от Сабрины. – И я не знаю, следует ли стыдиться этого, особенно когда мужчина сказал, что… предпочитает другую. – Она сглотнула, но глаз не опустила. – Вы… понравились мне, ваша светлость, и я хотела бы тоже нравиться вам, но понимаю, как малы мои шансы. Я лишь скромная провинциалка, глупая и не слишком хорошо образованная, не искушенная в светских разговорах, не знающая правил. Отец мог сколько угодно гордиться моим домашним образованием, однако, встречая людей из настоящего света, парижского света, я вижу, что оно недостаточно и довольно просто. И мне стыдно. Очень стыдно.

– Не стоит стыдиться того, за что не можете отвечать, Сабрина.

– О, но я хотела бы… хотела бы приблизиться к тому идеалу женщин, что есть у вас. Я вам совсем не нравлюсь?

Виконт помолчал, прежде чем ответить. Ему следовало сказать то, что не противоречило правилам игры – и вместе с тем его собственным убеждениям.

– Мадемуазель, – наконец произнес он мягко, – не стоит казнить себя за все это. Вы прелестны, и ваша красота вскружит голову не одному мужчине. Я же довольно расчетлив и вряд ли способен на сильные чувства. К тому же намного старше вас и повидал всякое. Вскружить голову – это не то, что можно проделать со мной. Я смотрю, что мне предлагают, и ищу в том выгоду.

– Но как же счастье? – прошептала она. – Как же… любовь?

– Счастье – это возможности, счастье – выигрыш. Счастье – остаться в живых и получить то, что хочешь. Не более того. Неужели вы думаете, что столь практичный человек, как я, мыслит столь призрачными категориями, как счастье и любовь? Это все эфемерно, а покуда не умерли, мы живем в реальном мире. Мире вещей и дел, если угодно.

Хорошо бы знать, где граница между правдой и ложью в этих высказываниях. Знать для себя. Ложь так легко слегает с губ – не может ли она быть правдой? Часть этих слов когда-то являлась истиной для Сезара, о да. Он считал, что изменился, но так ли все на самом деле?

Да, так. Все это давно в прошлом. Но лгать легче, когда лжешь о том, что знаешь, что прочувствовал на себе… и от чего отказался.

– Значит, вам нужно… нечто практичное? Нечто, что вы могли бы рассматривать как факт?

– Именно, Сабрина.

Она зарделась и произнесла почти неслышно:

– Тогда как насчет…

Договаривать мадемуазель де Греар не стала. Она приподнялась – их кресла стояли достаточно близко друг к другу – и, судорожно сжимая книгу (Сезар видел, как побелели костяшки пальцев), потянулась к виконту. Ее лицо оказалось очень близко, и Сезар ощутил, что пахнет от девушки розами. «Наверное, какие-то модные парижские духи», – подумал он почти весело. Широко распахнутые глаза Сабрины казались бездонными и были удивительного оттенка – золотисто-карие. Колдовские глаза, что и говорить.

– Поцелуя? – шепотом выдохнул Сезар в ее приоткрытые губы, и она судорожно вдохнула. Виконт не шевелился. – Поцелуя, сударыня? Это очень практично, и это будет фактом. Прекрасно. Только прежде, чем решитесь подарить мне поцелуй, скажите: вы сами додумались или вас брат надоумил?

Она отшатнулась, но не успела ничего ответить, потому что за их спинами раздался чуть насмешливый звонкий голос:

– Надо же, виконт де Моро! Я не виделась с вами долго, однако вы определенно не теряете времени!

Сезар медленно обернулся. У дверей в гостиную стояла графиня де Бриан.