Днк, или Верни моего ребёнка! - Татьяна Михаль

Светлана

И снова я в этом стильном, но холодном и неуютном доме.

Меня бросало то в жар, то в холод: страх душил и парализовывал, но лишь усилием воли я заставляла себя двигаться и верить в лучший для себя исход сегодняшней встречи.

«У меня всё получится», — сказала про себя, вкладывая в эту фразу максимум уверенности.

Дрожащими руками, вынула из кармашка своей сумки телефон и заранее включила на нём диктофон. Потом убрала в карман пиджака.

Ещё в прошлый раз я должна была сделать эту запись.

Но ничего, у меня есть новая возможность.

Если Северский снова начнёт настаивать на своём, у меня хотя бы будет реальное доказательство, с которым я смогу пойти за помощью. Уверена, общественность всколыхнётся.

Наконец, мы дошли до кабинета Северского.

Его человек попросил меня подождать, а сам скрылся за дверью.

На мгновение закрыла глаза и прочла про себя молитву.

Не верила я, что судьба и высшие силы разлучат мать с сыном. Ведь живём не в дикое, а цивилизованное время… Наверное…

Мужчина почти сразу вышел и сказал:

— Дмитрий Мстиславович вас ждёт. Проходите.

Несмотря на высокие каблуки, которые я сегодня позволила себе надеть, добавлявшие несколько сантиметров к моему росту, но я всё равно почувствовала себя очень маленькой в просторном кабинете, где меня ждал этот страшный человек. Сегодня я выглядела по максимуму хорошо, насколько это было возможно с моим опухшим от слёз и недосыпа лицом и потухшим взглядом. Но я держалась и старалась выглядеть гордо.

Дмитрий Северский сидел за своим столом, подавшись чуть вперёд, сжатые сильные руки лежали на столе, и он смотрел прямо на меня – в мои глаза. Я тоже посмотрела ему прямо в глаза, чёрные, как ночь глаза с невероятно густыми и чёрными ресницами. Глаза Северского напоминали мне чёрную бездну…

— Здравствуй, Света, — поприветствовал он меня и кивком головы указал на тот же стул, на котором я сидела вчера. — Садись.

Села на стул, продолжая смотреть на мужчину и стараясь не опускать взгляд, так как его аура меня сильно нервировала и подавляла. Хотелось забиться в угол и покорно склонить голову. Но нет!

Я гордо и упрямо смотрела на мужчину.

— Здравствуйте, Дмитрий Мстиславович, — поприветствовала его тоже. — Позвольте увидеть моего сына.

Его чёрные брови сдвинулись.

— Это зависит не от меня, Светлана, — сказал он. — Сначала, я хочу услышать твой ответ.

От его наглости у меня перехватило дыхание. Если бы речь не шла о счастливом разрешении этой страшной и странной ситуации в отношении моего мальчика, я бы тут же выбежала из этого проклятого кабинета, громко хлопнув дверью!

— Я готова пойти на то, что стану у вас работать, Дмитрий Мстиславович, с условием, что вы не станете препятствовать моему общению с моим же сыном, — сказала нарочито спокойным голосом, хотя мне хотелось кричать и крушить всё подряд, особенно, располосовать острым, как бритва ножом, его холёное лицо! — Мы оба понимаем, что если я подпишу отказ, то вы сделаете всё возможное, чтобы я никогда больше не смогла увидеть своего мальчика. Я не верю в ваше благородство, Дмитрий Мстиславович. Едва я подпишу отказ, то тут же окажусь за дверью вашего особняка и угрозами в свой адрес, чтобы никогда не приближалась к вам и моему ребёнку.

Сердце моё замерло от дурного предчувствия, когда увидела, как злоба и гнев исказили его лицо. Он вскочил и наклонился вперёд.

— Что за бред ты несёшь! — воскликнул он с негодованием.

— Это не бред, Дмитрий Мстиславович, — ответила довольно холодно. А внутри сгорала от страха.