Всё та же я - Джоджо Мойес

— Это самая романтическая история, какую я когда-либо слышала.

— И потом мы, конечно, трахаемся, и, мой бог, я чувствую, что этот мужчина был заморожен на многие годы, понимаешь?

На этом месте я даже подавилась лапшой. Пришлось выплюнуть ее прямо на стол. Когда я подняла глаза, то обнаружила, что посетители за соседними столиками смотрят на нас во все глаза.

Голос Агнес внезапно обрел новую силу. Она принялась размахивать руками:

— Ты не поверишь. В нем словно засел постоянный голод, и этот голод, копившийся из года в год, теперь наконец прорвался наружу. Прорвался! В ту первую ночь он был ненасытным.

— Понятно, — пискнула я, вытирая губы бумажной салфеткой.

— Настоящее волшебство это слияние наших тел. И после мы просто держим друг друга в объятиях много-много часов, и я обвиваюсь вокруг него, и он кладет голову мне на грудь, и я обещаю, что ему больше никогда не придется жить в замороженном состоянии. Понимаешь?

В ресторане вдруг стало очень тихо. Какой-то парень за спиной у Агнес уставился ей в затылок, не донеся ложку до рта. Заметив, что я за ним наблюдаю, он с громким звоном уронил ложку.

— Это… это действительно чудесная история.

— И он держит свое обещание. Как он говорил, так и вышло. Мы счастливы вместе. Очень счастливы! — На ее лицо набежала тень. — Но его дочь меня ненавидит. Его бывшая жена меня ненавидит. Она винит меня во всем, хотя сама никогда его не любила. Она говорит каждому встречному и поперечному, что я плохой человек, так как украла у нее мужа. — (Я не знала, что на это сказать.) — И каждую неделю я должна ходить на эти благотворительные вечера и коктейли, и улыбаться, и делать вид, будто не знаю, что болтают за моей спиной эти женщины. А как они на меня смотрят! А я вовсе не такая, как они утверждают. Я говорю на четырех языках. Играю на фортепиано. Защитила диплом по терапевтическому массажу. А знаешь, на каком языке она говорит? На лицемерном. Но очень трудно притворяться, будто тебе не больно, понимаешь? Будто тебе наплевать.

— Люди меняются, — попыталась я обнадежить Агнес. — Со временем.

— Нет. Сомневаюсь, что такое возможно. — Взгляд Агнес вдруг стал задумчивым. Она пожала плечами. — Но нет худа без добра. Они все очень старые. И вероятно, некоторые из них скоро умрут.

Днем, когда Агнес прилегла вздремнуть, а Илария занялась хозяйственными делами внизу, я позвонила Сэму. После вчерашнего вечера и утренних откровений Агнес у меня голова шла кругом. Словно каким-то чудом я переместилась в параллельную реальность. «У меня такое чувство, будто ты не просто помощница, а близкая подруга, — сказала Агнес по пути домой. — Хорошо, когда рядом есть кто-то, кому можешь доверять».

— Я получил твои фотки. — (В Англии уже был вечер, и у Сэма ночевал его племянник Джейк. Где-то на заднем плане играла музыка, которую любил слушать Джейк.) — Ты выглядела замечательно.

— Никогда в жизни больше не надену такое платье. Но мероприятие было потрясающим. И еда, и музыка, и бальный зал… но, что самое странное, гости этого даже не замечали. Они не видят, что происходит вокруг! Там была целая стена из гардений и китайских фонариков. Совсем как настоящая монолитная стена! И нам подавали самый потрясающий шоколадный пудинг — прямоугольник из помадки с перьями из белого шоколада и крошечными трюфелями по краям, и ни одна из присутствующих там дам к нему даже не притронулась. Ни одна! Я прошлась вокруг столов и посчитала, чисто из спортивного интереса. Меня так и подмывало положить парочку трюфелей в сумочку, но я побоялась, что они растают. Зуб даю, они просто выбросили всю эту красоту на помойку. Ой, и каждый стол декорирован по-своему, но все инсталляции были в форме разных птиц, сделанных из желтых перьев. У нас была сова.

— Похоже, действительно грандиозный вечер.

— И еще там был бармен, который смешивал коктейли с учетом твоего характера. Нужно было только рассказать ему три вещи о себе — опля, коктейль готов!

— А тебе он сделал коктейль?

— Нет. Парню, с которым я разговаривала, он сделал «Соленую собаку», и я побоялась, что мне он приготовит «Оживитель трупов», или «Скользкий сосок», или типа того. Поэтому я ограничилась шампанским. Ограничилась шампанским! Ну как, звучит?

— А с каким это парнем ты разговаривала? — после небольшой паузы поинтересовался Сэм.

И к моему крайнему смущению, мой ответ прозвучал после такой же небольшой паузы:

— Ой!.. Да так, один парень… Джош. Белый воротничок. Он составил нам с Агнес компанию, пока мы ждали, когда вернется мистер Гупник.

Очередная пауза.

— Звучит здорово.

И тут я начала строчить как из пулемета:

— И что самое приятное — тебе вовсе не нужно беспокоиться о том, как добраться домой, потому что снаружи уже ждет автомобиль. Даже когда они ходят за покупками. Водитель просто подъезжает или едет вокруг квартала, ты выходишь — и та-дам! Перед тобой твоя большая черная сияющая машина. Залезаешь. Он кладет вещи в багажный отсек. Здесь говорят просто «багажник». Никаких ночных автобусов! Никакого ночного метро, где тебе запросто наблюют на туфли.

— Красивая жизнь, да? После такого ты и не захочешь возвращаться домой.

— Ой, нет! Это вовсе не моя жизнь. А просто похмельный синдром. Но посмотреть на все это вблизи страшно интересно.

— Лу, мне нужно бежать. Обещал Джейку угостить его пиццей.

— Но… Но мы еще толком даже и не поговорили. Что у тебя слышно? Расскажи свои новости.

— Как-нибудь в другой раз. Джейк проголодался.

— Ну ладно. — Мой голос вдруг сделался неестественно звонким. — Передавай ему от меня привет!

— Ладно.

— Я тебя люблю, — сказала я.

— Я тебя тоже.

— Еще одна неделя! Уже считаю дни.

— Мне пора.

Положив телефон, я почувствовала себя как-то неуютно. Собственно говоря, я и сама толком не поняла, что именно произошло. Я сидела неподвижно на краешке кровати, и тут мой взгляд упал на визитную карточку Джоша. Он вручил ее мне перед уходом, чуть ли не насильно вложив в ладонь и заставив сжать пальцы.

Позвоните мне. Я покажу вам кое-какие крутые места.

Я взяла визитку и вежливо улыбнулась. Что, конечно, можно было понимать как угодно.