Направляй меня нежно - Трейси Вулф

Все оказалось ложью. Она проглотила фальшивку, как рыба наживку. Ей было необходимо, чтобы информация оказалась правдой, потому что после написания этой статьи она могла забыть про светские приемы и погрузиться в мир настоящих новостей. И какая разница, что в результате этого она могла погубить репутацию двух честных бизнесменов? Какая разница, если в результате ее ошибки могли пострадать другие люди и даже газета? Ей требовалась сенсация.

Как можно быть такой доверчивой? Неужели она была настолько охвачена нервной лихорадкой и попытками вывести Ника Дюрана на чистую воду, что просмотрела очевидные нестыковки? Оглядываясь назад, Дези с содроганием понимала, что их было более чем достаточно. Но она так хотела разработать эту тему и не разочаровать Малкольма, что проявила недопустимое нетерпение и закрыла на эти оплошности глаза, сразу же найдя для них оправдание.

О боже! Высокомерная идиотка, хуже которой не придумаешь. Она отказывалась увидеть и тем более признать свою неправоту. Дези не хотелось вспоминать, что она наговорила Нику, когда он попытался вручить ей документы… Доказательство того, что он не такой, каким она его представила, находилось у нее в руках, но она упрямо отказывалась на него взглянуть.

И вот статья, на которую она потратила столько сил, представляет меньше ценности, чем дохлая мышь. Малкольм утешал ее, утверждал, что это не ее вина. Ведь Кэндис – репортер, у которой было больше опыта и которая работала с ней в паре, – просмотрела те же неточности, что и Дези. Но молодая женщина не находила себе оправдания. К тому же Кэндис не владела всей информацией, какой владела Дези. И ее не учил с юности Алан Мэддокс – один из лучших в мире специалистов по журналистским расследованиям.

Если Кэндис и допустила ошибку, то только потому, что полагалась на Дези, которая твердила ей, что информация, имеющаяся у них в руках, абсолютно достоверна.

Вот почему она снова ведет светскую хронику – по крайней мере, пока. Малкольм сказал, что не собирается увольнять ее из-за промаха, но на такой промах нельзя закрыть глаза. Если бы эта статья была напечатана – если бы Малкольм и Дарлин не были такими дотошными, – для газеты настали бы жаркие деньки. А «Бижу» оказалась бы в осаде прессы, организаций, защищающих права человека, и адвокатов, подающих на них в суд от имени своих клиентов, которые приобрели бриллианты. В общем, ужас того, что могло последовать, лучше не представлять.

И все это произошло бы по ее вине.

А Ник все равно хотел с ней поговорить. И она, проявив высокомерие и самую настоящую тупость, заставила его развернуться и уйти. Хуже того, она загнала его в угол, и он решил, что у него есть единственный путь – вступить с ней в схватку ради своей компании и ради их ребенка.

Отличная работа, Дези! Каким-то образом она умудрилась так запутать свою жизнь, что не представляла, с какого конца начать распутывать клубок. Более того, Дези не была уверена, что сможет это сделать.

Однако попытаться она должна. Пока Малкольм помогает ей исправиться на профессиональном уровне, она обязана исправить все в личном плане.

А это значит, что придется позвонить Нику. И объяснить ситуацию. И – если понадобится – вымаливать у него прощение. Боже… Дези закрыла глаза. Как это унизительно! Пусть даже она не права.

Но Дези была достаточно умна, чтобы признать: ей некого винить в этом, кроме себя. Именно она не стала слушать Ника. Именно она настолько ушла головой в это расследование, настолько уверовала в то, что Ник виноват чуть ли не во всех смертных грехах, что оставила ему лишь одно голосовое сообщение.

Дези дала себе пять минут, чтобы подуться и поупрямиться, а затем собрала волю в кулак и набрала номер Ника.