Дерзость – не порок - Мишель Дуглас

Мгновение она молчала, затем произнесла:

– Однажды мы предавались воспоминаниям, и она сказала, как счастливы они с папой. Вы знаете, что они познакомились в Ньюкасле?

Он отрицательно покачал головой.

– Поэтому папа и хотел открыть первый отель здесь. Мама работала здесь медсестрой. А он приехал по делам. Она едва не сбила его велосипедом.

– Без сомнения, ее медицинские навыки пригодились.

– Папа всегда повторял, что полюбил ее с первого взгляда. – Белла улыбнулась. – А мама говорила, что это ерунда и он просто сильно ударился головой.

Он рассмеялся:

– Мне она нравится.

Белле стало интересно, что бы мама сказала о Доминике. Он ей, вероятно, тоже понравился бы.

Она заставила себя продолжить:

– Мама говорила, что папа был ее единственный мужчина. И лицо ее при этих словах было…

– Каким?

Доминик подался вперед с напряженно-заинтригованным видом.

– Лицо было таким счастливым. И благодарным. – Она не могла более точно описать его. – Может, это и корявое описание, но вот так.

Он наморщил лоб:

– И?..

– И я тогда поняла.

– Что?

– Что хочу того же. Хочу настоящей и вечной любви, как у моих родителей. И я готова ждать ее. Я считаю, что иногда не стоит торопиться. Я не буду тратить время на пустые интрижки. Мне не интересна череда ни к чему не ведущих встреч.

Он в изумлении открыл рот.

– Откуда вы узнаете, что они ни к чему не ведут, если не попробуете?

– Если мужчина не готов ждать меня, значит, он просто не заслуживает моего внимания.

– Это правда, но ведь надо поцеловать много лягушек, прежде чем встретишь своего принца.

– Поцеловать, не переспать. – Она скрестила руки и нахмурилась. – Кроме того, любовь не требует постоянных тренировок.

– А что, если вы выйдете замуж и обнаружите, что секс отвратителен?

Она закатила глаза:

– Надеюсь, вам не надо объяснять, что брак – это не только секс.

– Секс важен.

– Хорошо. Если предположить, что мы займемся любовью, – вы сомневаетесь, что это будет приятное занятие?

– Не сомневаюсь, – промычал он.

– Тогда я надеюсь, что будет то же самое, когда я встречу своего принца.

– А пока будете упускать…

– Что? – резко спросила она. – Что именно вы получаете от ваших бесконечных встреч?

– Удовольствие, – резко парировал он.

– А как насчет неловкости? Смутного чувства разочарования? Вины? Может, вы ничего такого и не чувствуете, но я бы почувствовала. Удовольствие, ха! – Белла взмахнула рукой. – Я получаю удовольствие от хорошего красного вина, торта с шоколадной глазурью, от горячей ванны с душистой пеной, и все это не заставляет меня испытывать неловкость, разочарование или чувство вины.

Она слегка лукавила: ей иногда бывало немного стыдно, если она слишком налегала на торт с шоколадной глазурью.

– Кроме того, – внезапно перешла она в нападение, – вы знаете, женщина может сама доставить себе удовольствие.

Доминик обомлел. Щеки Беллы пылали. Она не могла поверить, что сказала это вслух. Ей стыдно было смотреть ему в глаза. Только прятать глаза будет еще хуже.

– Вы обещали, что не будете хмыкать, – наконец выдавила она.

Он поднял руки, как бы сдаваясь:

– Я не хмыкаю. Но, Белла, вам не кажется, что вы поднимаете отношения ваших родителей на нереальную высоту?

– Высоту, да, – признала она. – Но не нереальную.

Он скрестил руки и неожиданно прищурился:

– А вы не используете свою девственность как своего рода оружие, как щит?

– Щит?

– Чтобы не подпускать к себе мужчину.

– Конечно нет! Зачем это?

– У нас у всех есть свои секреты, Белла, комплексы. Когда любишь, то делишься ими, открываешься.

У нее пересохло во рту.

– Конечно, это просто признак незрелости, – добавил Доминик.

Она вскинула голову:

– Какая мужская точка зрения! Заниматься сексом не значит быть взрослым.

– Взрослость подразумевает умение отличать хорошее от плохого. Быть взрослым означает знать себе цену. Вы хотите порадовать папу, Белла, но какой ценой для своей личности? Кроме того, быть взрослым – значит уметь отличать реальность от фантазий. Мне кажется, вы не очень хорошо представляете себе реальность.

– Что? – Она в недоумении посмотрела на Доминика и вдруг разгадала его игру. Теперь уже она скрестила руки на груди. – Вы просто пытаетесь перевести стрелки. Вы правы, секс важен. По крайней мере, он должен значить что-то. Поэтому такие мужчины, как вы, бегут от таких девственниц, как я. У нас слишком много ожиданий, розовых грез… Поэтому вы и не проводите больше недели с одной женщиной. Вы хотите, чтобы секс ничего не значил. Только, убегая от правды, ее не изменишь, не так ли?

Они долго смотрели друг на друга. Наконец Доминик пожал плечами:

– Давайте остановимся на том, что у нас разное мнение.

Она неожиданно погрустнела.

– Боже, Доминик, неужели вам не надоело?

Он ничего не ответил. По его лицу ничего нельзя было понять. Она покачала головой.

– Мы как день и ночь, – пробормотала она. – Такие разные.

– День и ночь, – согласился он.

– Интересно, мы оба относимся к одному виду?

Он рассмеялся. Белла вдруг вскочила:

– Торт с шоколадной глазурью?

– Отличная идея.

Доминик мысленно выругался, когда услышал, как поворачивается ключ в замочной скважине. Проклятие! Он собирался уйти еще задолго до того, как Белла вернется. Он выключил ноутбук и засунул его в чехол.

Он привык работать допоздна и перекусывать у себя в кабинете. Он всегда приходил в номер, когда Белла уже спала.

Он ненавидел эти чертовы апартаменты. Прошло три недели, а его по-прежнему раздражали херувимчики, диваны и позолоченная мебель.

Доминик сжал кулаки. Три недели ему приходилось подавлять в себе искушение.

Он обернулся, когда она вошла в комнату. Увидев Доминика, Белла остановилась как вкопанная.

– Привет! – Она пыталась улыбаться, но он не увидел ее улыбки. Она положила сумочку и портфель на журнальный столик. – Как дела?

Он попытался ответить так же непринужденно:

– Привет! Хорошо. А как ваши дела?