Нагадай мне любовь - Алекс Вуд

Вечером приехал семейный адвокат Мендесов. К великому удивлению Питера, он оказался англичанином. Чарльз Ристей прожил в Испании более двадцати лет, и почти все это время он занимался делами Диего Мендеса.

— Чарльз немного скуповат на чувства, но в целом отличный малый, — рассказывал Иларио Питеру за обедом. Об их утренней размолвке они не упоминали. В конце концов, все можно списать на расшалившиеся нервы. — Я позвонил ему, как только узнал о смерти отца… Его присутствие будет очень кстати. Может быть, ему удастся успокоить мать. Он имеет на нее влияние.

Донья Лусия по-прежнему не выходила из своих покоев и не желала никого видеть. Даже вездесущий инспектор Боррес был вынужден отступить.

— Я бы хотел попросить тебя, Питер, об одном одолжении, — продолжил Иларио. — Ты не мог бы вместе с нами присутствовать при чтении отцовского завещания?

— Хорошо, — согласился Питер, несколько удивленный подобной просьбой. — Но тебе не кажется, что это будет неуместно? Что скажет донья Лусия?

— Я думаю, что присутствие постороннего человека пойдет ей на пользу, — усмехнулся Иларио. — Она всегда очень ревностно относилась к собственной репутации в глазах других людей. Она будет стараться держать себя в руках. К тому же тебя нельзя назвать посторонним…

Иларио многозначительно посмотрел на Питера.

— Ты же мой друг… и не только.

Иларио явно намекал на Лауру, и Питеру стало неловко. Он выбрал неудачный момент, чтобы сообщить другу о своих отношениях с Лаурой. Пока в доме траур, нечего и заговаривать о свадьбе. Хотя она была бы наилучшим выходом.

— Если ваш адвокат не будет против, то я составлю вам компанию, — сдержанно сказал Питер.

— А почему он должен быть против?

— Я не знаю… будут обсуждать семейные дела… юристы очень щепетильный народ.

— Вряд ли в завещании отца будут какие-то неожиданности, — пожал плечами Иларио. — Я единственный наследник, близких родственников у него нет, а дальним не приходится ни на что рассчитывать. Семейный бизнес и так почти в моих руках. Это будет просто пустая, неприятная формальность.

* * *

Поначалу все было так, как и предсказывал Иларио. Чарльз Ристей, невысокий худощавый мужчина с густыми пшеничными усами, попросил всех членов семьи Мендес собраться после ужина в библиотеке. Инспектор Боррес усиленно занимался допросами недовольных гостей, поэтому никто не обратил особого внимания на то, что хозяева уединились в библиотеке вместе с адвокатом.

Маленькие быстрые глазки Чарльза Ристея внимательно оглядели Питера, когда Иларио представлял своего американского друга.

— Если вы не возражаете, Чарльз, Питер будет присутствовать при чтении завещания, — добавил Иларио. — Он почти член семьи…

Англичанин чуть скосил глаза на стоявшую неподалеку Лауру, но ничего не сказал.

Они все прошли в библиотеку. Лусия Мендес, одетая в черное платье, села за письменный стол. Она без всякого выражения смотрела перед собой. Питер впервые видел ее после гибели Диего. Моложавая, еще красивая женщина неузнаваемо изменилась. В густых волосах значительно прибавилось седины, щеки ввалились, сеть новых морщин испещрила лицо. Питер обратил внимание на то, что Иларио время от времени поглядывает на мать, но не решается подойти к ней и заговорить.

Сам Иларио вел себя с уверенным достоинством. Лишь прежняя улыбка не озаряла его худощавое лицо. Казалось, он резко повзрослел за этот день, но в целом не особенно изменился. Он был подчеркнуто вежлив с адвокатом и Питером, бережливо внимателен к матери и намеренно не обращал никакого внимания на Лауру.

Лаура, как и донья Лусия, была во всем черном. Питера поразил тот факт, что он способен любоваться ее красотой при подобных обстоятельствах. Он старался держаться поближе к девушке, но Иларио то и дело обращался к нему с разными вопросами, вынуждая его отвлекаться от Лауры.