Покоренная графом - Салли Маккензи

Джейн аккуратно наколола на вилку горошину и отправила в рот. Наверняка трапеза уже почти закончилась. Как только женщины удалятся, оставив мужчин наедине с портвейном, она сразу сбежит в свою комнату. Может, это и трусость, но…

Нет-нет, она никого не боится. Просто сейчас ей… немного не по себе. Что ж, этого и следовало ожидать. Она ведь никогда не покидала Лавсбридж (и очень редко какие-либо незнакомцы приезжали в деревню), поэтому не привыкла разговаривать с теми, кого не знала с самого детства. А сейчас вдруг оказалась в комнате, где было множество незнакомых людей.

Наколов еще одну горошину, Джейн украдкой взглянула на виконтессу. Леди Чентон была явно настроена на сватовство, но до сих пор Джейн надеялась, что сестра лорда Эванса пыталась свести только Рэндольфа и леди Элдон. Однако теперь у нее начали возникать кое-какие опасения… Казалось, что эта женщина, а также мать лорда Эванса, считали ее, Джейн, подходящей женой для графа.

Леди Чентон сказала всем гостям, чтобы вели себя без церемоний и садились где пожелают… а затем Джейн каким-то образом оказалась рядом с ней. И не успели они сесть, как леди Чентон начала расспрашивать Джейн про Лавсбридж, про ее друзей, брата, родителей и про Дом старых дев. Виконтесса была с ней очень любезна, но к тому времени как она отвернулась, чтобы поговорить со своей дочерью Би, сидевшей по другую руку, Джейн чувствовала себя так, будто ее сбили с ног, а потом проехались по ней сразу несколькими каретами.

Она нахмурилась, уставившись на следующую горошину. И тут ей вдруг почудилось, что кто-то за ней наблюдает.

Она подняла глаза и…

Да, за ней действительно наблюдали! Наблюдала вдовствующая графиня, сидевшая по другую сторону стола. Но вместо того чтобы отвести взгляд, как сделал бы любой нормальный человек, пожилая леди улыбнулась Джейн и только после этого повернулась к мистеру Джону Гранту – вдовцу и бывшему супругу старшей сестры лорда Чентона, а также отцу восьмерых сыновей, двое из который сейчас сидели за этим столом.

Джейн тяжело вздохнула. Ох, она сбежит в свою комнату, как только сможет!

– Позвольте положить вам еще запеченного фазана, мисс Уилкинсон, – послышался голос лорда Эванса, и в тот же миг сердце ее заколотилось, а рука задрожала.

Хорошо хоть не расплескалось на скатерть красное вино, бокал с которым она в этот момент подносила к губам.

До этого граф был очень занять беседой с леди Шарлоттой, сидевшей по правую руку от него, и, вероятно, только сейчас заметил, что она, Джейн, тоже здесь присутствует.

А эта леди Шарлотта, миниатюрная блондинка, очень напоминала фарфоровую куклу. И всякий раз, улыбаясь, она опускала голову – насколько Джейн заметила, ни разу не посмотрела никому в глаза. Но о чем граф мог разговаривать с этой дурочкой? Впрочем, это его личное дело.

Упорно глядя на свой бокал, Джейн ответила:

– Нет, спасибо.

Но граф по-прежнему держал перед ней блюдо с фазаном – словно не слышал ее ответ. Тогда Джейн посмотрела прямо ему в лицо и отчетливо проговорила:

– Милорд, благодарю вас, но я больше не хочу фазана.

Он нахмурился, глядя в ее тарелку.

– Вы почти ничего не съели…

Она пожала плечами.

– Может, и так, милорд. А вы что, моя нянюшка?

Лорд Эванс широко улыбнулся.

– Ох, слава богу… А то я уже подумал, что феи утащили настоящую мисс Уилкинсон и оставили вместо нее покорного и кроткого подменыша.

«Тебе же вроде бы нравятся кроткие женщины», – мысленно ответила Джейн. К счастью, вслух она этих слов не произнесла. И вообще, какое ей дело до того, каких женщин он предпочитает?

– Значит, вы уверены, что не хотите взять кусочек? – Он понизил голос. – А ведь вам потребуются все ваши силы, чтобы выдержать натиск моей сестры. – В его глазах засверкали веселые искорки. – Я слышал, как она вас допрашивала.

«Выходит, он был не настолько очарован леди Шарлоттой, чтобы забыть о моем существовании», – промелькнуло у Джейн.

– Знаете, милорд, а вы могли бы прийти мне на помощь…

Он ухмыльнулся.

– Я не рискнул – боялся, что вы покусаете меня. Поверьте, я выучил этот урок еще во время вашей беседы с мистером Вертриггером.

Джейн почувствовала, что краснеет.

– Приношу свои извинения, если вам показалось, что я была… грубовата. Видите ли, меня ужасно раздражал этот человек.

Граф снова ухмыльнулся.

– Всего лишь раздражал? А мне-то казалось, что вы вот-вот выпотрошите его прямо там, на поляне.

Джейн пожала плечами. Что ж, ей и впрямь очень хотелось это сделать.

– Он ведь наврал мне… то есть комитету, – пробормотала она.

– Мисс Уилкинсон, кто вам наврал?

Услышав голос леди Чентон, Джейн вздрогнула – и едва не выбила из руки лорда Эванса блюдо с фазаном. А свой бокал, к несчастью, опрокинула.

Она бросилась ловить бокал, а граф тем временем жонглировал фазаном.

– Ох, простите, что напугала вас, – с улыбкой произнесла леди Чентон. И Джейн подумала, что та вот-вот начнет играть бровями – как частенько делали сестры Болтвуд, когда им казалось, что они стали свидетельницами очередного любовного романа. – Но вы как будто слишком уж… гм… увлеклись беседой, – добавила виконтесса.

Джейн ожидала, что лорд Эванс одернет сестру, но он почему-то этого не сделал. Тогда она украдкой взглянула на него, и оказалось…

О Боже, он смотрел на вырез ее платья! Во время этой суматохе с вином и фазаном шаль соскользнула с ее плеч, и Джейн, быстро вернув шаль на место, повернулась к хозяйке дома.