Столпы земли - Кен Фоллетт

Его подсохшие волосы, казалось, прилипли к голове. Одет он был не в монашеское платье, а в обычную одежду. Улыбка сияла на лице, словно встреча с возлюбленной была самой большой радостью в его жизни. Вдруг он помрачнел и сказал:

— Ты плакала.

— Зачем ты пришел?

— Я должен был тебя увидеть.

— Сегодня у меня свадьба.

— Я знаю. Можно мне войти?

Впустить его было бы ошибкой, она понимала это. Но ведь завтра она уже будет женой Альфреда, и это последняя возможность поговорить с Джеком наедине. Будь что будет, подумала Алина. Она шире открыла дверь. Джек вошел. Дверь снова закрылась, и засов опустился.

Они стояли лицом к лицу. Алина была в замешательстве: в глазах Джека горело безнадежное страстное желание; так умирающий от жажды тянется к далекому источнику.

— Не смотри на меня так, — сказала она и отвернулась.

— Не выходи за него.

— Я должна.

— Ты всю жизнь будешь несчастна.

— Я и теперь несчастна.

— Посмотри на меня. Пожалуйста.

Она повернулась к нему и заглянула в глаза.

— Скажи, зачем ты это делаешь?

— А почему бы и нет?

— Но ведь когда-то, у старой мельницы, ты так меня поцеловала…

Алина опустила взгляд и почувствовала, как жар охватил ее. В то утро она позволила себе расслабиться, и с тех пор ей было стыдно за свою беспечность. Теперь Джек пользовался этим. Она молчала. Защищаться было нечем.

— Но после этого ты охладела ко мне, — сказал Джек.

Алина не поднимала глаз.

— Мы были друзьями, — безжалостно продолжал Джек. — Все то лето, на поляне… возле водопада… Я рассказывал тебе… мы были так счастливы. Однажды я поцеловал тебя. Помнишь?

Конечно же, она помнила, хотя изо всех сил старалась забыть о том, что произошло между ними. Сейчас воспоминания смягчили ее сердце, и на глаза навернулись слезы.

— Потом я помог тебе с войлочной мастерской. Я был счастлив, что смог быть полезным в твоем деле. И ты так обрадовалась этому… Потом мы еще раз поцеловались, но это был уже не простой поцелуй… не как первый. На этот раз он был… страстным. — «О Боже, да, да, именно таким», — подумала Алина, и краска залила ее лицо, и она задышала часто-часто, умоляя Джека только об одном — остановиться!.. Но все было бесполезно. — Мы держали друг друга в объятиях. Наш поцелуй длился долго-долго, и губы твои раскрылись…

— Хватит! — крикнула Алина.

— Но почему? — строго спросил Джек. — Что случилось потом? Почему ты так изменилась?

— Потому что я боюсь! — ответила она не раздумывая и разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Вдруг она почувствовала, что его руки легли на ее вздрагивающие плечи. Алина не пошевелилась, и Джек нежно обнял ее. Она отняла руки от лица и, уткнувшись в его зеленую тунику, заплакала.

Потом обхватила его за талию.

Он склонился щекой к ее волосам — безобразным, торчащим клоками, не успевшим отрасти после пожара, и мягко гладил по спине, как ребенка. Ей хотелось, чтобы миг этот длился вечно. Но Джек слегка отступил, так чтобы видеть ее лицо, и сказал:

— Чего же ты боишься?

Алина знала ответ, но промолчала. Вместо этого она покачала головой и сделала шаг назад. Но Джек крепко держал ее за запястья, не отпуская.

— Послушай, Алина, я хочу, чтобы ты знала, как мне тяжело сейчас. Сначала казалось, ты любишь меня, потом любовь сменилась ненавистью, и вот ты выходишь замуж за моего сводного брата. Я ничего не понимаю, я ничего не знаю о подобных вещах, ведь я никогда раньше не любил. Но мне так больно. Я даже не могу выразить словами, как мне плохо. Может, хоть ты объяснишь, за что эти муки и страдания на мою голову?

Внутри у нее все кипело от возмущения. Подумать только, причина его боли в ней, а ведь она безумно любила его! Алине стало стыдно за свое отношение к Джеку. Он сделал ей столько хорошего, а она разрушила ему жизнь. Да, он имел право просить объяснений. Она вдруг ожесточилась:

— Джек, когда-то, очень давно, со мной случилось… нечто ужасное, то, что я приказала себе забыть на годы. Я старалась никогда не вспоминать об этом. Но когда ты впервые поцеловал меня, все вернулось, стало преследовать меня, и я не смогла вынести этого.

— Что… что с тобой произошло?

— Когда моего отца посадили в тюрьму, мы с Ричардом и наш слуга по имени Мэттью жили в замке. И вот однажды пришел Уильям Хамлей и с ним еще кто-то и вышвырнул нас на улицу.

Джек сощурился:

— А дальше?

— Они убили Мэттью.

Он чувствовал, что Алина недоговаривает.

— За что?

— Что ты имеешь в виду?

— За что они убили слугу?

— Он пытался остановить их. — Слезы катились по ее щекам, а горло сжималось всякий раз, когда она хотела что-то сказать, слова будто душили ее. Алина встряхнула головой и попыталась отвернуться, но Джек удержал ее.

Голосом нежным, как легкий поцелуй, он спросил:

— Остановить их… от чего?

И внезапно она поняла, что может теперь все рассказать ему, ее ничто больше не удерживало.

— Они взяли меня силой, — сказала она. — Один из воинов Уильяма навалился и держал за руки, а тот залез на меня, но я сопротивлялась, и тогда они отрезали Ричарду кусочек уха и пригрозили, что отрежут целиком. — От облегчения Алина всхлипнула. Наконец-то она смогла рассказать обо всем! Она посмотрела в глаза Джеку и продолжала: — Я вынуждена была уступить, и Уильям сделал все, что хотел. А его человек заставлял Ричарда смотреть на это.

— Прости меня, — прошептал Джек. — Я слышал какие-то разговоры, но никогда не думал… Алина, милая, как они могли?..

Она обязана была рассказать все до конца.

— Потом, когда Уильям насытился, его сменил второй.

Джек закрыл глаза. Его лицо побелело, скулы напряглись.

Алина вновь заговорила:

— И вот, когда мы поцеловались с тобой… ты понимаешь… я хотела, чтобы ты сделал это, но тут же вспомнила тот ужасный день… и мне стало страшно, я испугалась и убежала. Вот почему я так плохо стала относиться к тебе. Прости!

— Я прощаю тебя, — снова прошептал Джек. Он обнял ее, и она почувствовала себя такой защищенной в его объятиях.

Джек вздрогнул. Алина взволнованно спросила:

— Ты презираешь меня?

Джек посмотрел на нее.

— Я обожаю тебя, — сказал он и, склонив голову, поцеловал ее в губы.

Мороз пробежал у нее по коже — это было не то, что она хотела. Джек слегка отклонился и снова поцеловал ее.