Опасные свидания - Дженна Кернан

Леа старалась не подавать виду, но при одной мысли о том, что снова вернется туда, где ее чуть не убили, девушку охватила паника. Когда же они добрались до места, Леа с удивлением увидела, что от вчерашней перестрелки не осталось и следа. Ни осколков стекла, ни крови на песке. Даже водную станцию убрали. Зато Кино принялся обходить место преступления, ориентируясь по одному ему заметным следам.

– А где бочки? – спросила Леа.

– Раньше стояли здесь, – показал Кино, – но потом «Оазису» приказали их убрать. – Кино прищурился. – Несмотря на недостаток рабочих рук, эти ребята могут работать быстро. Если захотят, конечно. – Кино повернулся к Леа: – Не помнишь, какие еще станции были отмечены на той карте?

Леа задумалась:

– Я забила три адреса в навигатор, но оказалось, в пустыне эта штука не ловит. Сейчас посмотрю.

Уже через двадцать минут они подъезжали к следующей станции. Но не успели выйти из машины, как с Кино по рации связался Клэй:

– Я кое-что узнал.

– Рассказывай.

– Муди ремонтирует машины для «Оазиса».

У Леа упало сердце.

– Муди уже выпустили. У него оказался на удивление хороший, дорогой адвокат. А еще капитан Рубио требует, чтобы ты незамедлительно явился в штаб-квартиру «Сумеречных волков».

– Буду через двадцать минут, – пообещал Кино. – Что-нибудь еще?

– Да. Гейб и Клайн раздобыли полицейский отчет об аварии, в которую попали мама и сестренка.

Кино крепче стиснул руль.

– И что?..

– Там не написано, что выживших нет. Но почерк очень неразборчивый – видно, писали второпях. Там сказано: «Один выживший», – сообщил Клэй. – Тот офицер уже ушел в отставку, но Клайн его разыскал. Он до сих пор живет в тех местах. Офицер сказал, что ему запомнилась эта авария, потому что она случилась в праздник и маленькая девочка очень плакала. Он сказал Клайну, что позвонил в Бюро по делам индейцев, они приехали и забрали малышку.

– Но почему?

– Бюро занимается всеми вопросами, имеющими отношение к индейцам. А наша сестра – индейская девочка. Что же тут удивительного?

– Значит, сотрудники кладбища сказали правду? Там и правда только одна могила?

– Да. Гейб и Клайн видели ее, а потом побеседовали с этими сотрудниками. На кладбище была похоронена одна женщина. Джованна жива. Во всяком случае, в той аварии она не погибла. Сейчас Гейб с Клайном проверяют больницы. Но я спросил у Гейба, может ли он отправить кого-нибудь к Розе Кин. Обещал позвонить другу.

– Хорошо. Держи меня в курсе дел.

– По поводу Джованны или по поводу Розы? – уточнил Клэй.

Кино невольно поморщился:

– По поводу обеих. Отбой.

Леа положила руку на колено Кино.

– Клэй говорил о могиле вашей матери?

Кино кивнул:

– Значит, ваша сестра и впрямь уцелела. Это же прекрасная новость.

– Да. Просто замечательная.

– А почему ты не помогаешь братьям?

Леа сразу пожалела о своем вопросе. Кино резко остановил машину и стремительно повернулся к ней. В его глазах появился опасный блеск. Отпрянув, она прижалась спиной к дверце машины.

– Ты прямо как Клэй, – мрачно произнес Кино. – Гейб и Клайн ребята умные. Справятся и без нас.

– Я не говорила, что не справятся… – Леа подняла руки, будто сдаваясь.

Кино удивленно вскинул брови. Потом на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, взгляд его снова стал невозмутимым.

– Леа, ты меня совсем не знаешь. Но ты должна кое-что понять: я никогда не подниму руку на женщину. Силу в ход пускаю, только когда надо кого-то спасти, защитить или предотвратить преступление.

– Успокойся, я тебе верю, – произнесла она. – Но как добро может сочетаться с насилием? Не понимаю.

– У каждой медали две стороны, черная и белая.

Леа не раз приходилось слышать подобные рассуждения. Человек стремится к светлому и борется с темным.

– С детства старался угнаться за старшими братьями. А они, конечно, не брали меня в игру – твердили, что я еще маленький. А когда бабушка заставляла их со мной играть, они соглашались нехотя. Клайну тридцать три. Он на тринадцать лет старше меня. Для меня Клайн всегда был скорее вторым отцом, чем братом. И Гейб тоже. С ним у меня разница девять лет, а с Клэем – четыре года. Братья всегда глядели на меня свысока и воспринимали как обузу. Клайн по-прежнему относится ко мне как нянька к ребенку. Никак не может избавиться от этой привычки. Так что братья прекрасно обойдутся без моей помощи.