Дешевый роман - Вячеслав Прах

– В какой-то степени ты прав, Роберт, и я бы с тобой полностью согласился, но ты дослушай меня до конца.

«– Итак, какую тайну вы скрыли в глазах?

Он расправил плечи и почесал лоб.

– Девственность.

– Вот как! Уточните, ее или его?

– Их обоих.

– Значит так? Девственность? Признаться честно, я несколько удивлен, хотелось бы услышать обоснования для такого непредсказуемого заявления. У вас они есть?

Он явно не был к этому готов.

– Мы так не договаривались, вы хотели получить честный ответ – я его озвучил, а объяснять смысл своей задумки я считаю унизительным для себя. Вы меня этим оскорбите!

– Конечно, конечно. Простите меня, как я об этом не подумал.

Я достал портмоне и вытащил из него сто долларов.

– Да, кстати. Мне бы на прощание хотелось вам ответить на тот вопрос, который я задал. Видите ли, дело в том, что я подошел к вам, зная ответ на свой вопрос, а пожертвовать новому дарованию мира сего сто долларов – благородное дело. Не находите? Я ведь сам был художником и знаю, каково это – нарисовать на бумаге ужин и запихнуть его себе же в рот! Так вот, я спросил вас о тайне, спрятанной в глазах, но ведь там нет никакой тайны для вас, откуда ей там взяться, если вы ее туда не вкладывали. Ваша работа – это не что иное, как зеркало, в которое смотрит ваш зритель. Если в отражении он увидит себя или мир, который его окружает, – он поймет вашу работу и позволит себе ее оценить. Я увидел себя в вашем творении, и разглядел в тех зеленоватых, чистых глазах – свою собственную тайну».

– А дальше я попрощался и отдал ему сто долларов. Но вопрос остается открытым, Роберт, какую тайну я скрываю в глазах?

Роберт был возмущен.

– Ронни, оставь свои интриги для домохозяек. Я не разглядел в этой мазне ничего толкового, он же не Леонардо да Винчи, а всего лишь очередные наброски бестолкового дармоеда. Ты знаешь, сколько я видал таких?

– Ты же критик, Роберт, а потому ты много видал таких. Твоя профессия – это твое наказание, ты видишь во всех бездарность, потому что таковым считаешь себя.

Собеседник Эн засмеялся.

– Да, мы с тобой в этом братья, Ронни! Ты меня понимаешь, как никто другой. Но я об этом смело заявляю, а потому не хочу, чтобы такие, как я, хоть как-то упоминали о себе!

– Ты неисправим, Роберт, возможно, поэтому в твоей жизни до сих пор ничего не изменилось. Ты готов потопить каждого, даже не взглянув на его работу или хотя бы в его глаза. Какая тайна скрыта в моих? Ты говоришь о вещах, о которых не имеешь никакого представления, ты готов до потери сознания критиковать чужое полотно, тебе даже и не нужно смотреть, ведь ты видишь во всем только себя одного. Сколько ты художников погубил – десять, тридцать, сорок? Это не цифры, Роберт, человеческие души, пускай и нежнее наших, но веса в них при этом не меньше.

– Нет-нет, Ронни, ты меня не черни. Я объективен в своих оценках, а потому мое мнение было и останется авторитетным. Пусть я и обделен талантом, как таковым, но это не мешает мне смотреть на вещи объективно.

– Хорошо, Роберт, как скажешь. Тогда оцени для меня работу Жана Фиаско по десятибалльной шкале, где ноль – это самая низкая оценка.

– Один, – не задумываясь, произнес мужчина.

– Почему один?

– За попытку воссоздать в мужском теле женскую сущность. Увы, ему это не удалось!

– А другого я от тебя и не ожидал, Роберт, но тем не менее, я открою тебе тайну, скрытую в моих глазах.

– И что это за тайна?

Роберт посмотрел на Эн Ронни с насмешкой.

– Жан Фиаско – это моя выдумка, нет такого художника, я его придумал несколько минут назад. Шах и мат, Роберт. Честь имею!

В зале наступила гробовая тишина. Я тихо вернулся на свое место, а спустя несколько долгих мгновений – казалось, что секунды тянутся вечность – послышались шаги. Мужчина прошел мимо меня и изо всех сил хлопнул дверью, колокол упал на пол.

Я не успел еще собраться с мыслями, как ко мне подкрался Эн Ронни.

– Перед тобой стоял человек, который отправил в ад не одного художника, а, наверное, сотню, ты не изучал мифологию, Габриэль? В Древней Греции его называли Хароном, существо, перевозившее души умерших в преисподнюю. В современном мире – это Роберт Фаус, художественный критик. Многие мастера кисти мечтали бы никогда о нем не знать, а тем, кому довелось услышать о нем, не повезло – зачастую, о них забывали. И если бы Жан Фиаско существовал на самом деле, то уже завтра он бы исчез с лица земли. Ты даже не представляешь, мой дорогой друг, какой властью наделен этот человек.