Фенечка для фиолетовой феи - Светлана Лубенец

В десятом часу вечера к Золотаревым явилась собственной персоной Ирина Сыромятникова с батоном под мышкой. Дверь открыла мама Ксении, и Глазированный Сырок с порога объявила ей, что остается у них ночевать, поскольку ее родители уехали на свадьбу в другой город, а ей никак не открыть захлопнувшуюся входную дверь, так как она забыла ключи на полочке в прихожей, когда отправилась в магазин за хлебом. Мама сочувственно всплеснула руками, вытащила дочь из ванной и в красках описала ей несчастье, приключившееся с ее одноклассницей. Ксения, с волос которой капала зеленая вода, неопределенно махнула рукой, что означало нечто вроде «пусть проходит», и вернулась в ванную комнату отстирывать свои волосы.

– Ну, ты и здорова врать, Ирка! – восхитилась Ксения, войдя в комнату с намотанным на голове голубым полотенцем. – Так правдоподобно! Еще и с батоном притащилась, конспираторша. Я сама чуть не поверила.

– Ничего я не врала, – тусклым голосом отозвалась Сыромятникова. – Я в самом деле дверь нечаянно захлопнула, по привычке. Мама же у меня всегда дома, потому что домохозяйка.

– И что, родители действительно уехали на свадьбу? – удивилась Ксения. – А я подумала, что ты Пиковую Даму вызывать явилась.

– Они и правда уехали – у меня двоюродный брат вчера женился. Я уже второй день одна дома. Но я в самом деле решила совместить неприятное с полезным.

– То есть?

– Ничего приятного, между прочим, нет – по чужим квартирам кантоваться. Но Даму, я думаю, все же надо вызвать. Пора, как говорится, расставить какие-то там точки.

– Ага! Точки над «i».

– Вот-вот!

– А чего ты так поздно в магазин отправилась?

– Да все потому же. Привыкла, что мама все продукты сама покупает, а тут хватилась – чай попить не с чем.

Ксения сняла с головы полотенце, и Сырок по-мальчишески присвистнула:

– Ну и цвет! Похоже, придется брить.

– Стричься под ежа уж точно, – согласилась Ксения. – Можно, конечно, попытаться перекрасить, но что-то мне это уже начало надоедать.

Сырок оглядела комнату Ксении.

– А у тебя удобно, – заметила она.

– Да, мы с мамой старались, чтобы было уютно.

– Да я не про то. Зеркало не надо из ванной тащить. Твой трельяж даже лучше. И стоит как раз против двери.

– Ага! А если он тоже треснет? Маме не докажешь, что это дело рук Пиковой Дамы.

– Может, все-таки не треснет…

– Может, конечно, и не треснет…

– А свечи у вас есть?

– Не знаю… Только если какие-нибудь остатки. У нас в прошлом году часто электричество отключали, и мама покупала такие толстые, хозяйственные свечи. Сейчас посмотрю.

Ксения вышла из комнаты и через некоторое время вернулась с тремя безобразными огарками.

– Да-а-а… – огорченно протянула Ирка. – А вдруг ей такие не понравятся?

– Старухе, что ли? Перебьется. Зато мыло я принесла душистое – «Апельсиновая ветка» называется.

Сыромятникова с удовольствием понюхала нежно-оранжевый кусочек.

– Только нам с тобой, Ирина, ждать придется, пока родители не заснут, – заявила Ксения.

– Что ж, подождем, – отозвалась Ирка. – Я, знаешь, решила, что днем действительно вызывать духа не стоит. Кто знает, как они, эти духи, себя ведут в нестандартной ситуации. Может, хлопот от них днем-то не оберешься. Лучше, чтобы все было по правилам. А твои к двенадцати, как думаешь, угомонятся?

– Ну, этого я обещать тебе не могу.

Как и в памятную ночь прошлого спиритического сеанса, в ожидании двенадцати часов девочки уставились в видик. Только на сей раз предусмотрительно вместо ужастика поставили кассету с любовной историей «Сердце мое».

– Ну и чушь, – сказала Сыромятникова где-то посередине фильма. – Хуже «собаки-оборотня», честное слово! Слушай, а давай я сейчас, пока время есть, «Апельсиновой веткой» зеркало натру. Очень уж большая поверхность… еще не успеем…

– Ир! А может, узкие створки не надо тереть? Их можно за «спину» трельяжа завернуть, чтобы не мешали.

– Ну уж нет! Решили же, что все будем делать по правилам. Не хватало еще, чтобы из-за «спины» твоего трельяжа потусторонняя тварь свои когти выпустила, из незащищенных-то поверхностей!

– Хватит страх нагонять, – поежилась Ксения и уставилась на экран, где жгучий усатый бразильянец Луис-Карлос в сотый раз говорил своей Кончите, что она его сердце и одновременно горькие слезы.

– Небось потом выяснится, что он ее родной брат, – хихикнула Ирка, – а то к чему бы тут еще и слезы…