Люби меня, как я тебя - Светлана Лубенец

В закутке под лестницей на доске, лежавшей на старых учебниках, сидели трое семиклассников. Из Таниного класса там находился один Рябков.

– Т-а-ак… Курим… Молодцы! – Осокина постаралась вложить в свой голос как можно больше металла. – А ты, Ряба, между прочим, не забыл, что сегодня еще и дежурный? Ну-ка все быстро вон отсюда!

Никто не сдвинулся с места, а Максим Петренко из 7-го «Б» довольно миролюбиво предложил Тане:

– Ты, Осокина, командуй где-нибудь в другом месте. А что тут происходит – не твоего ума дело. Мы же не лезем в ваши девчонские тусовки!

– Точно, Танька, шла бы ты отсюда по-хорошему, – подхватил Ряба и лихо выпустил в сторону струю дыма.

– Ах так?! Мне идти отсюда? По-хорошему? – саркастически переспросила Таня. – А ты ничего не путаешь, Ряба?

Рябков несколько сник, но все-таки еще пытался хорохориться:

– Ничего я и не путаю… Мы вот покурим немного, и я пойду… дежурить… Честное слово! Ты иди, Таня! – И он неопределенно махнул рукой куда-то вдаль.

– Я тебе покажу «Таню»! Я тебе покажу «иди отсюда»! – совершенно рассердилась Осокина и сделала самые «страшные» глаза. – Ты, Ряба, похоже, забыл, что у нас в четверг «контрошка» по геометрии?

– Ничего я не забыл! Иду! – Рябков вздохнул, затушил сигарету и добавил: – Страшный ты человек, Танька. Злостная шантажистка!

– Поговори еще у меня! – бросила ему через плечо Таня, уже поднимаясь вверх по лестнице. – И не забудь у своих приятелей сигаретки поотбирать, а то после геометрии у нас потом и по алгебре контрольная намечается.

Таня знала, что под лестницей теперь все будет в полном порядке, и отправилась проверять пост в гардеробе.

В гардеробе, около большого, во всю стену, зеркала вертелась Любимова, а школьные двери хлопали, и сквозь них взад-вперед сновали ребята и девчонки. Поскольку на улице уже дня два шел и тут же таял мокрый снег, пол в гардеробе был мокрым и затоптанным. Уборщица тетя Валя гоняла школьников шваброй, но это только добавляло всем веселья. Особым шиком считалось ловко перепрыгнуть через ее швабру прямо в процессе гоняния и с утробным криком: «Ки-и-и-ий-я-а-а-а!» взлететь по лестнице на второй этаж.

– Алка! Почему все туда-сюда шляются, грязь с улицы таскают? – рассвирепела ответственная дежурная, забыв на время Венькино к ней равнодушное отношение. – Вы с Антуаном зачем здесь поставлены?

– Разве ты видишь здесь Антуана? – обернулась к Тане Любимова, продолжая невозмутимо расчесывать свой золотистый хвостик.

– Не вижу. А где он?

– Во-о-от и я-а-а не ви-и-ижу… – пропела Аллочка. – Где он, не знаю, а в одиночку мне с этой безмозглой неуправляемой толпой не справиться…

– Ты даже и не пытаешься!

– И не собираюсь пытаться. Еще не хватало, чтобы меня уронили на грязный пол и втоптали в тети-Валину тряпку!

Разозленная Таня подошла к дверям и закрыла их перед самым носом рослого девятиклассника.

– Ты че! – рявкнул он. – А ну отвали! У меня после матеши законный перекур.

– Во-первых, выходить из школы на переменах запрещено, а во-вторых, тот, кому все-таки разрешили выйти, должен переобуваться! – храбро выкрикнула ему в лицо Таня.

– Че ты там пропищала? – картинно приложил к уху руку девятиклассник.

– Что слышал! – Таня решила не сдаваться и не сдвигалась с места. – Выходить из школы во время перемены запрещается!

Аллочка Любимова, моментально забыв про свои недочесанные хвостики, подошла к ним поближе. Она переводила глаза с Тани на девятиклассника и обратно. Ей было очень любопытно, чем такой интересный поединок закончится, а оказать помощь Осокиной ей даже в голову не приходило.

– Вот щас размажу тебя по этой двери, мелочь распупыренная… – очень замысловато выразился девятиклассник и занес над Таней свой довольно большой кулак.

Скорее всего, он только хотел ее попугать, но на всякий случай Таня вжала голову в плечи и зажмурилась.

– Эй, Жорик! Ты полегче! – Осокина услышала знакомый голос и отжмурилась.

Рядом с ними стоял Антуан в вечной своей позе: правая нога в огромной кроссовке вперед, левая рука в кармане джинсов, выразительно насбаривая над ним модную новую толстовку. Другой рукой он перехватил руку этого самого Жорика.

– А, Антуан! Здорово! – расплылся в улыбке Жорик и вместо того, чтобы опустить свой кулак на Таню, разжал его и поздоровался с Клюшевым за руку. – Ты понимаешь, матешу еле выдержал, расслабиться надо. Курить охота, душа горит, сил нету, а тут эта… выступает не по делу…

– Дело в том, – виновато посмотрел на него Антуан, – что мы сегодня дежурные по школе, вот ей и приходится…

– Ясно, – громоподобно шмыгнул носом Жорик. – Но мы ж с тобой кореша! Пустишь ведь? Драться ж не будем!

Антуан несколько помедлил с ответом, явно не зная, как поступить. Таня это заметила и презрительно сощурилась. Ей было интересно, чью сторону выберет Антуан. Нездоровое любопытство было написано и на кукольном личике Любимовой.

– Тань, пусти его, – подмигнул Тане Клюшев и сунул вторую руку в карман джинсов, всем своим видом показывая, что он совершенно не боится Жорика, а просит за него просто так, по дружбе, которая его с ним давно и прочно связывает.

Осокина отрицательно помотала головой. Теперь уж она будет стоять до конца. Пусть Жорик только попробует ее ударить! Заодно проверим и хваленого Антуана, этого девчачьего любимца!

– Антуан! Ты сам видишь, я хотел по-хорошему, а она нарывается, – заявил Жорик и всем телом навис над Осокиной.

Совершенно неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не раздался звонок на урок. Он спас всех, и особенно повезло Антуану.

Жорик заковыристо выругался и объявил всем присутствующим, что у него сейчас как назло треклятая физика, а он так и не успел перекурить. Потом он сказал еще пару слов, из которых все поняли, что выносить Люку в неперекуренном состоянии сорок минут подряд ему будет очень тяжело и потому на следующей перемене лучше не стоит чинить ему в дверях никаких препятствий. Жорик соколом взлетел вверх по лестнице, а Антуан облегченно вздохнул. Ему удалось не уронить окончательно свое достоинство перед одноклассницами, но Тане было довольно и того, что она видела и слышала. Она смерила Клюшева таким презрительным взглядом, что у него тут же разгорелись алым пламенем щеки. Осокина начала подниматься по лестнице, а верная Аллочка Любимова за ее спиной поспешила утешить Клюшева:

– Этот Жорка такой дурак! У нас все девочки над ним смеются. Конечно, с ним лучше не связываться, а то еще нарвешься неизвестно на что. Так и быть, мы с тобой выпустим его на следующей перемене на улицу. От греха подальше. Но уж больше никого! Все-таки мы дежурные…