Несладкая жизнь - Маша Царева

– Слушай, а родители тебе разрешают так одеваться? Я тоже однажды видел твою фотку в каком-то журнале… И там на тебе был такой пристойный брючный костюм.

Даже скозь толстый слой пудры было заметно, как раскраснелось ее лицо.

– Родители мне не указ, – с вызовом сказала Диана. – Хотя на официальных мероприятиях приходится соблюдать дресс-код, конечно… Но эти вещи я купила сама, на свои деньги.

«И на Черкизовском рынке», – мысленно продолжил он.

– Любопытная ты девушка. И чем же может заниматься такая красотка в Москве?

– Вообще-то большую часть жизни я провела в Лондоне, – заносчиво ответила Диана. – У папы там квартира и дом в пригороде. Училась… Но сейчас захотела вернуться. В Лондоне скукота, я так считаю.

– Да ты опытная тусовщица, как я погляжу. – Давид сказал это так серьезно, что подошедший официант, не выдержав, неловко попытался загримировать кашлем вырвавшийся смешок.

– Да. И твой клуб мне очень нравится. Надеюсь, ты можешь дать мне членскую карточку.

– Если ты действительно совершеннолетняя, то нет проблем.

– Можно подумать, все модельки, которые ходят сюда, совершеннолетние, – при слове «модельки» она так очаровательно скривилась, что он умилился. Надо же, девчонка ревновала его заранее. И к кому ревновала – к пятнадцатилетним наглым длинноножкам! – Но можешь не сомневаться, восемнадцать мне исполнилось две недели назад.

– Боже, что же мне с тобою, красивой такой, делать? – подумал он вслух.

– Все, на что хватит твоей фантазии, – многообещающе протянул этот смешной виниловый пупсик.

Фантазии с легкостью хватило бы на то, чтобы затащить ее в туалет клуба, выдавить на ладошку жидкого мыла и смывать с нее косметику, слой за слоем, пока не покажется настоящее лицо. А потом одолжить у кого-нибудь из хостесс приличное платье и заставить Диану переодеться. Чтобы она своим вызывающим дурновкусием не позорила его авторитет.

Но Давид не мог сделать ничего из вышеперечисленного. Отец ясно дал понять: малейший хамский жест в сторону дочки Мамедова – и у него будут огромные проблемы.

Диана – единственная дочь, над ней трясется вся семья, ее малейшие капризы незамедлительно исполняются. Однажды, рассказал отец, семейный доктор, обслуживавший их почти десять лет, был безжалостно уволен – и все из-за того, что он подал температурившей Диане слишком холодный градусник! Расстроил ребенка.

Давид отговорил ее от виски, предложил сладкий ромовый коктейль.

Заказал все самое дорогое, что было в меню, – кальян на ликере «Бейлиз», суши с осетровой икрой, салат из крабов и манго. Диане это понравилось – жирно подведенные глаза довольно заблестели, зарделись щеки.

Она немного расслабилась. Но все-таки не оставила попыток его шокировать – так подростки демонстративно закуривают при родителях, чтобы утвердиться в новом, самостоятельном статусе.

– Я хочу сделать пирсинг, – сказала Диана.

– Пирсинг давно не в моде, – усмехнулся он. – Лучше уж татуировку. Могу порекомендовать своего мастера. Ты видела мои татуировки?

– Нет, но не откажусь посмотреть, – глупо захихикала она. – Одно другому не мешает. Мой пирсинг не имеет отношения к моде, его все равно никто не увидит… Ну, почти никто. Дело в том, что я хочу….

– Ты уверена, что я должен это знать? – попробовал вмешаться Давид.

– …проколоть сосок, – невозмутимо продолжила Диана. – У моей подруги проколот, она говорит, что ощущения незабываемые.

– А у одного моего знакомого раздвоенный язык. Он тоже говорит, что ощущения еще те. Но это же не значит, что и я должен превратиться в придурка.

– Раздвоенный язык? – захлопала ресницами она. – Это как?

– Как у змеи. И каждая половинка может автономно шевелиться. Девушки говорят, что с ним забавно целоваться. Как с инопланетянином.

– Фу, – скривилась она.

– Он иногда приходит ко мне в клуб. Если хочешь, могу познакомить. Его язык и твой сосок составят достойную конкуренцию.

– Да брось, – прищурилась Диана. – Ты шутишь. Только не говори, что тоже воспринимаешь меня как ребенка.

– Вовсе нет, – он придвинулся ближе и погладил ее по предплечью, с неудовольствием отметив, что Диана охотно подалась навстречу этой скупой вынужденной ласке. – У тебя конфликт с родителями, да?

– Ну не то чтобы… – поморщилась она. – Но они меня не понимают, это факт. Не видят, что я повзрослела. У меня две недели назад день рождения был. Знаешь, что мне подарил папочка?

– Домик для Барби?

– Нет! Концерт Таркана! Таркан приехал и спел для меня и моих гостей. И еще с ним можно было сфотографироваться.

– Но это же здорово. У моего знакомого на юбилее выступала Джей Ло.

– Это другое. Мне действительно нравился Таркан, всю комнату постерами его завешивала, но… Мне тогда было пятнадцать! Пятнадцать лет! Я даже не курила, ничего о жизни не знала, а теперь…

Диана была похожа на обиженного ребенка, который готов сорваться с места, спрятаться под своим письменным столом и как следует проплакаться.

– Я думала, мне подарят машину. Все выбирала между «WV Beatle» и «Mini Cooper». Но папа считает, что с водителем надежнее…

– И в каком-то смысле он прав. Да ладно, красотка, не дуйся! Хочешь, пришлю тебе в подарок стриптизера из Красной Шапочки? В качестве компенсации за Таркана?.. Или хочешь… Травки хочешь покурить?

– Нет, но вообще-то… – она неловко замялась, глаза ее разгорелись. – Вообще-то кое-что ты можешь для меня сделать. Если бы ты… Только не думай, что я никогда не пробовала… Но я слышала, что в твоем клубе это дело легко можно достать… Ну в общем…

«Только этого мне не хватало, – тоскливо подумал Давид. – Новоявленная малолетняя невеста, вычмаривающая кокаин… Которую вдобавок нельзя обижать, а то окажешься в роли врача, уволенного за холодный градусник…»

– Мне бы совсем чуть-чуть… – Диана принялась теребить в руках салфетку, а потом, вспомнив что-то, еще и приврала: – А то мой дилер уехал на Ибицу, неизвестно, когда вернется.

Ее дилер, как же. Нахваталась где-то слов. И как ему поступить? Угостишь – Мамедов его живым в землю закопает, если до него дойдет слух. Откажешь – придумает про него какую-нибудь ересь.

– Ты не волнуйся, я сто раз пробовала… И потом, кокаин так возбуждает, – за нарочито вызывающей фразой последовало такое трогательное похлопывание ресницами, что он сдался.

– Ладно… У моего бармена, кажется, была заначка. Пойдем в мой кабинет.

– Кажется, ты мне нравишься все больше и больше, – промурлыкала Диана и посмотрела на него так, что Давид внезапно почувствовал себя диким львом, за которым только что захлопнулась клетка.

* * *

А у пышногрудой смуглой Ларочки – горе горькое. Венерическая инфекция. Об этом уже целую неделю трагическим полушепотом судачил весь дом. Насте было непонятно – стесняется ли Ларочка срамного недуга или испытывает некую болезненную гордость от осознания своей утвержденной гинекологом порочности?