Аромат рябины - Ольга Лазорева

— Не скажете, вода теплая? — спросил я, улыбаясь блондинке.

В этот момент ее подружка повернулась, глянула на меня снизу, и я мгновенно утонул в бархатной темноте ее великолепных глаз. Что это было, я все еще не знаю. Но я в миг осознал, что она Единственная и другой уже никогда не будет. Помню, что я стоял, как болван, глупо улыбался и молчал, пока мой друг заливался соловьем. Девушки все-таки оставили свои телефоны, хотя почти сразу ушли. С этого все и началось.

Уже через неделю она переехала в мою квартиру, и счастье ослепило меня. Все еще не знаю, почему такое совершенство выбрало меня, простого смертного. Кто я? Обычный парень, каких много, и вовсе не богатый. Единственная моя ценность — трехкомнатная квартира в самом центре Питера, которую оставила мне любимая бабуля в наследство. Дом построен в XIX веке, поэтому квартира огромная и потолки невероятно высокие. Но забита она всякой старинной рухлядью. Правда, родители кое-что себе забрали, но все, что осталось, чуть ли не позапрошлого века. Просто музей, а не квартира. Я вначале чувствовал себя крайне неудобно, когда переехал сюда, но со временем даже полюбил ненавязчивую прелесть этих вещей. А вот моя Единственная сразу оценила и резную дубовую мебель, и старинные гобелены, и все эти хрупкие фарфоровые безделушки, которые обожали собирать мои предки. Меня это восхитило, ведь, несомненно, у моего божества оказался тонкий художественный вкус, несмотря на то, что ей всего восемнадцать лет, что приехала она в Питер из маленького украинского городка поступать в институт, но провалилась на экзаменах. Как Единственная объяснила мне в самом начале нашего знакомства, ей просто не повезло, ведь в приемной комиссии были одни женщины, к тому же все, как одна, старые клюшки, и они мгновенно возненавидели ее за красоту и намеренно занижали оценки. Что ж, я в это охотно верю. Думаю, все так и было. Моя бедняжечка! Как она настрадалась! Хотела даже вернуться обратно в Стрый, но я, конечно, воспротивился. Пусть живет у меня, готовится, посещает платные курсы и поступает следующим летом. И она, к моей радости, согласилась.

Так мы и стали жить вместе. И я вот уже который месяц хожу совершенно обалдевший от свалившегося на меня счастья. Единственное, что омрачает мое существование, — это проблемы с деньгами. Я раньше и представить не мог, сколько стоят все эти женские штучки, всякие там колготки, чулочки, трусики, халатики. А косметика! Не говоря уже о более серьезных вещах. Но как-то я отнес в букинистический магазин несколько старых книг из дедушкиной библиотеки и безмерно удивился полученной сумме. И тут же купил моему божеству норковый жакет. Как она была счастлива! А ведь это вещь, жизненно необходимая для нее. Она приехала из теплого края и к нашей сырой промозглой зиме приспособилась с трудом. И не в курточке же ей мерзнуть! К тому же я получил необычайное наслаждение, глядя на нее, окутанную в дорогой поблескивающий мех, любуясь ее счастливой улыбкой и блеском сияющих глаз. И ведь она никогда и ни о чем меня не просит! Вот только сегодня утром вспомнила об этом кольце. И разве я смею отказать ей? Да я должен небо благодарить ежесекундно, что Единственная все еще рядом со мной, дарит мне столько счастья и я могу наслаждаться ее близостью.

И вот я сижу в офисе за своим рабочим столом у компьютера и, ожидая прихода моего клиента, думаю лишь о том, где мне раздобыть необходимую сумму. Можно, конечно, снова воспользоваться какой-нибудь вещью из бабушкиной коллекции. Но моя мать, которая отчего-то мгновенно возненавидела мою Единственную, строго-настрого запретила мне продавать что-нибудь из бабушкиных вещей и дедушкиной библиотеки. Мало того, она как-то приехала и весь день составляла опись имущества. Меня это возмутило до глубины души, но своих родителей я люблю и не хочу их огорчать. Поэтому я промолчал.

Ага, на работе появилась Лариса, наш старший менеджер. Опоздала, как всегда, но, как всегда, выглядит шикарно. Еще бы! Ее муж работает в нефтяном бизнесе, точно никто не знает, что там у него за должность, но все говорят, что большой человек. Лариска как сыр в масле катается и работает у нас только для собственного удовольствия, а может, для того, чтобы не терять самооценку. Занять у нее? Но как отдавать буду? С чего? С моей нищенской зарплаты? О, как мило она мне улыбнулась!

— Лариса… — начинаю я, но тут же замолкаю.

— Да, Макс? — спрашивает она и вскидывает красиво подведенную бровь.

Но у меня словно язык прилипает к гортани при мысли о нужной сумме. И я молчу.

— Ты такой стал рассеянный, — замечает она, так и не дождавшись ответа. — Не иначе влюбился!

— Разве можно влюбиться в кого-нибудь, кроме тебя! — выворачиваюсь я. — Но ты, увы, уже замужем.

— Проказник! — смеется Лариса и грозит мне пальцем.

Тут приходит мой клиент, и я занимаюсь с ним и на время забываю о своей проблеме.

Но к обеденному перерыву уже изнываю от мучительных навязчивых мыслей, где взять нужную сумму. Мне невыносимо хочется уже сегодня порадовать Единственную. Около часа все уходят перекусить в кафешку на соседнюю улицу. Я иду вместе со всеми. В кафе в это время всегда много народа, в основном это служащие. Я любезно пропускаю Ларису вперед и пристраиваюсь за ней. Краем глаза замечаю ее, видимо, случайно расстегнувшуюся сумочку. Моя рука тут же приобретает самостоятельную жизнь и словно без моего участия сама лезет в сумочку, мгновенным движением вытаскивает кошелек и тут же прячет его в карман куртки. Я улыбаюсь как ни в чем не бывало. Мне все это отчего-то видится забавной игрой. Я говорю себе, что просто разыгрываю Ларису. Мы подходим к кассе. Она делает заказ и начинает копаться в сумочке. Затем беспомощно смотрит на кассира, на окружающих, оглядывается на меня. Но я невозмутим.

— В офисе, что ли, забыла? В пакете? — с недоумением спрашивает она, и краска начинает заливать ее щеки. — Макс, извини, ты мне не одолжишь? А то я деньги в офисе забыла.

— Не волнуйся, Ларочка, — говорю я, — я заплачу за обоих.

— Я тебе сразу отдам, — кивает она, начиная успокаиваться.

— Разумеется, — отвечаю я, улыбаясь ей.

Пообедав, мы возвращаемся на работу. Я усаживаюсь за компьютер с деловым видом, но исподтишка наблюдаю, как Лариса берет пакет, висящий на ее стуле, как вываливает его содержимое на стол. То же она проделывает с сумочкой. Я вижу, как недоумение на ее хорошеньком заалевшем личике сменяется растерянностью, а потом испугом. Сотрудники собираются вокруг нее, я тоже встаю и подхожу. Лариса все еще не может понять, куда подевался ее кошелек.

— Видимо, в трамвае украли, когда на работу ехала, — всхлипывает она. — Машину-то вчера на профилактику поставила. И вот вам, пожалуйста!

— Много денег-то было? — спрашивает кто-то с любопытством.

Но Лариса не отвечает. Потом поднимает на меня заплаканные глаза. Вот тут-то самое время вернуть ей кошелек и посмеяться вместе со всеми над удачным розыгрышем. Но я отчего-то молчу, испытывая нерешительность и не понимая, что это со мной.

— Извини, Макс, что так вышло, — виновато говорит Лариса. — Я тебе завтра все верну.