Поймай, если сможешь - Мэгги Кокс

Не найдя разумных причин ему отказать, Элли обреченно отошла от двери, пропуская Николая в комнату. На полу стояли ящики с книгами, разобрать которые у нее не хватило времени. А на кровати и стульях висела и лежала одежда, которую она собиралась завтра разместить в шкафу. Когда взгляд Николая остановился на кучке ее нижнего белья, Элли вся вспыхнула и нервно затеребила узел на халате.

— О чем ты хотел меня спросить?

— Элли, я хочу услышать ответ на вопрос, который я тебе задал в ресторане. — Он повернулся к ней и нахмурился. — Почему отец не занимался тобой и Джеки?

И зачем ему это знать? Почему он привязался к ней с этим вопросом? Элли тяжело вздохнула. Даже будучи психологом, она не очень любила оглядываться назад на свое прошлое. Ей сложно было заново переживать все неприятные воспоминания, связанные с детством и юностью. Она предпочитала думать о настоящем и то же советовала клиентам, напоминая им, что каждый в силах изменить свою жизнь.

— Отец долгое время считал меня виноватой в смерти матери. После родов она плохо себя чувствовала, так как подхватила инфекцию, которая развилась затем в пневмонию. Он очень любил мою мать и мучительно переживал из-за ее смерти. Сначала он попытался воспитывать нас, но у него не получилось стать отцом-одиночкой, и он обратился в социальные службы, которые подыскали нам приемные семьи. Мне сразу же нашли приемных родителей, а Джеки отправили в детский дом, потому что она была на несколько лет старше меня. Когда мне было около трех, меня передали в другую семью. Это была молодая семья, своих детей у них тогда не было, хотя они их очень хотели. Через год у них появился свой ребенок, и меня отдали в детский дом. Мне тогда было, чуть больше четырех лет, ну и как все дети, я была активной и требовала много внимания. У них его для меня не нашлось. Так до шестнадцати я и кочевала из одной семьи в другую, периодически оказываясь в детском доме. Только там мы с Джеки иногда и сталкивались. В основном мы росли вдали друг от друга. Ты удовлетворен моим ответом на свой вопрос?

— И когда отец снова появился в твоей жизни?

— Незадолго до того, как мне исполнилось шестнадцать. Он всегда поддерживал связь с социальными службами и иногда посылал деньги для меня и для Джеки. Думаю, с годами он пожалел, что бросил нас. Новую семью ему создать не удалось, и он почувствовал себя одиноким. Вот и вспомнил о родных дочурках.

Элли постаралась улыбнуться, но убедительной улыбки у нее не получилось. И голос ее дрожал, как будто она до сих пор не смогла забыть старые обиды. Нет! Она ни в чем не винила отца, особенно теперь, когда он заболел. Все это из-за расшатанных за день нервов!

— И ты простила его? Так просто?

— Да.

Конечно, было не совсем легко. Были времена, когда ей хотелось отомстить отцу и разорвать с ним всякие отношения. Но она ни разу не нашла в себе силы для этого, и ему удалось разжалобить ее сердце своими мольбами. В конце концов, Элли решила, что всем им достаточно горя и страдания, через которые они уже прошли.

— Не могу поверить, что ничего не знал об этом. Ни Джеки, ни ты никогда не говорили о своем прошлом. Нельзя не признать, что у вас было трудное детство.

— Возможно. — Элли пожала плечами. — Могу сказать только, что оно нас научило тому, как выживать. Джеки не любила оглядываться назад. А я… Мне пригодился мой опыт, чтобы понять, чем я хочу заниматься в жизни: помогать обездоленным и тем, кому сложно справляться с выпавшими на их долю проблемами. Все мы, независимо от социального положения и материальной обеспеченности, так или иначе сталкиваемся с трудностями…

Какое-то время Николай обдумывал ее слова, а потом скрестил руки на груди и вздохнул.

— В свете того, что ты сказала, я теперь понимаю, что ты могла найти в Александре и с чего вдруг решила встречаться с ним. Тебя привлекла возможность легкой жизни, благодаря которой можно было уйти от тягот. Это, конечно, тебя нисколько не оправдывает ни в том, что ты завела с ним роман… ни в краже.

Его обвинения на этот раз причинили ей страшную боль. Это был настоящий удар под дых. Она делится с ними своими душевными переживаниями, душу ему раскрывает… А он! Элли почувствовала себя оскорбленной и униженной. Ну почему она ничего не помнит! Из-за этого проклятого провала в памяти она даже защитить себя не может!

— Знаешь, мне кажется, я достаточно подробно ответила на твой вопрос. Теперь я хочу вернуться в ванную. Пора спать! День был длинным.

Все, о чем сейчас мечтала Элли, было остаться одной. Однако Николай не только не ушел, но, наоборот, подошел к ней ближе и обнял ее за плечи.

— Легкой жизни у тебя с моим братом не получилось бы. Поверь мне! Он бы только добавил тебе головной боли.

Элли ни на секунду не могла забыть о его горячих руках, которые она чувствовала сквозь тонкую ткань, но его слова поразили девушку. Впервые на ее памяти Николай говорил плохо о Саше. Хотя все в доме знали, что младший брат доводит его до белого каления своими постоянными требованиями денег, безответственностью и пренебрежением к дочери, Николай никогда не критиковал брата перед другими.

— С чего ты вообще взял, что у меня с ним были отношения?

Элли чувствовала, что дрожит. Близость Николая сводила ее с ума. У нее не было сил даже на то, чтобы пошевелиться и вырваться из его рук. Адреналин в крови прогнал всю усталость и сон.

— Возможно, ты была одинока, Элли? — Голос у него стал необычно хриплым.

Вдруг его большой палец оказался на ее губах. Николай провел им по нижней губе, внимательно смотря ей в глаза. Элли казалось, что она даже слышит, как бьется его сердце.

— Я бы не бросилась из-за одиночества в объятия Саши… и уж точно не стала бы красть ничего для него!

В ее глазах блеснули слезы. Да! Она была одинока! Но никогда не стала бы искать утешение в отношениях с таким ненадежным мужчиной, каким был Саша. Пусть он и мог быть очаровательным при желании.

— А как насчет моих объятий, Элли?

— Что?

— Ты забыла вечер накануне аварии?

Шокированная его вопросом, Элли посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, что происходит. Нет, она ничего не забыла! И их поцелуй сразу же прокрутился у нее в голове со всеми подробностями. Все эти годы она гнала от себя прочь воспоминания о минуте безумия, которая охватила их в тот вечер. Зачем было понапрасну терзать себя? Все кончилось, и кончилось трагически. Однако Элли почувствовала, что ее снова захлестывают чувства похожие на те, которые пробудило в ней в тот далекий вечер прикосновение Николая к ее руке — впрочем, на этот раз они были гораздо сильнее.

Только раздавшийся телефонный звонок смог их обоих привести в чувство, вернул их к реальности. Но Элли так и не смогла забыть ту страсть, с которой смотрел на нее в те минуты Николай, как будто, кроме нее, для него больше не существовало других женщин.

К своему удовольствию, Николай прочитал в испуганных глазах Элли то, что она помнила их поцелуй. И видимо, очень хорошо. Желание, которое мучило его все эти годы, разгорелось в нем с новой силой. Он понимал, что у нее ничего нет под легким халатиком. Мысль о том, что она стоит перед ним почти голая, пьянила Николая.