Поймай, если сможешь - Мэгги Кокс

Николай с нетерпением поглядывал в сторону входа в здание, где проходила запись телепрограммы с участием Элли. Он никак не мог поверить в то, что позволил ей уйти после ужина. Нельзя доверять этой женщине! Вот только что он мог по большому счету сделать? Похитить ее и насильно удерживать у себя в доме? Зачем ему проблемы с законом?

Трудно было не признать очевидное: он боялся, что Элли вновь исчезнет, поэтому на всякий случай отдал приказ охранникам установить за ней круглосуточную слежку. По сообщениям Ивана, Элли провела день так, как и планировала.

Донесения сотрудников звучали успокаивающе, но Николай все равно никак не мог избавиться от внутреннего напряжения. Он постоянно вспоминал тот день, когда случилась авария, и постепенно приходил к осознанию того, что и сам отчасти виноват в случившемся. Конечно, очень сложно признавать собственные ошибки, но тогда утром он действительно принял неверное решение, уйдя на работу.

Саша злоупотреблял спиртным, и именно из-за запаха алкоголя их разговор почти сразу перешел на повышенные тона. Брат требовал выдать ему больше денег, чтобы он смог повеселиться как следует и «залить свое горе». Его безразличие к Арине в очередной раз покоробило Николая. Казалось, что Саше наплевать не только на дочь, но и на всех, в том числе и на самого себя. После смерти Джеки он упорно занимался саморазрушением, и ничто не могло его остановить. Короче, у Николая было много причин выйти из себя в тот день.

Но почему он никогда не замечал и даже не подозревал о том, что у Саши и Элизабет завязались отношения? Если бы он вовремя обратил на это внимание, все пошло бы по-другому… По какой еще причине Элизабет могла поехать куда-то с Сашей и Ариной, не предупредив его и не задумавшись о том, что подвергает опасности жизнь девочки. Неужели она настолько самоуверенна, что без боязни села за руль? А брат? Куда его понесло? Перед уходом он же приказал Саше никуда не выходить и дожидаться его возвращения! Ну, зачем же он оставил их вдвоем в тот роковой день!

Конечно, у него имелась очень веская причина отправиться в офис на совещание, ведь от этого зависело будущее полторы тысячи людей. Не подпиши он бумаги, которые гарантировали рабочие места мигрантам, все бы они остались без средств к существованию. Однако если бы он знал планы Саши и Элизабет, то мог бы, по крайней мере, взять с собой Арину и ее няню. Глупо было оставлять ребенка и Элизабет вместе с Сашей, который был навеселе, в достаточно буйном состоянии. Еще глупее было надеяться на то, что брат протрезвеет и успокоится. Он намеревался поговорить с ним по возвращении с работы. Поговорил…

Вернувшись домой, Николай никого не нашел. К тому времени брат его уже был мертв, а Элли лежала в бессознательном состоянии в карете скорой помощи, которая везла ее в больницу, а Арину — только чудом не пострадавшую от удара — утешала заботливая женщина-полицейский, прибывшая на место аварии.

Николай закрыл глаза, вспомнив, как ему сообщили о смерти брата и о плачущем маленьком ребенке, которого нужно было срочно увезти домой и хотя бы накормить. Когда он снова их открыл, то увидел Элли, вышедшую из здания. Она быстро направилась к нему, но с каждым шагом скорость и решительность ее падали.

На ней была белая блузка, красный блейзер и черная юбка до колен. Николай поймал себя на том, что рассматривает ее длинные ноги. Неожиданно он заметил, что Элли слегка прихрамывает. Сердце его непроизвольно сжалось, и Николай вспомнил, как она лежала в больнице. Он часами сидел рядом с ней, ожидая, когда девушка придет в сознание. Однако прошло несколько дней, прежде чем Элли начала открывать глаза, но на него смотрела с удивлением и грустью. Она не сразу узнала его. Только при виде отца с ее лица исчезала гримаса страха и боли, а взгляд становился осмысленным.

— Привет, — сказала она запыхавшимся голосом, когда Николай опустил окно машины. — Прости, я немного задержалась. Со мной хотел поговорить главный редактор программы.

— Залезай, — коротко бросил Николай, открывая для нее дверцу и стараясь не обращать внимания на тот эффект, который произвели на него аромат духов и улыбка Элли.

— Куда мы едем? — Она немного нахмурилась, ему даже показалось, будто у нее опять возникла мысль сбежать от него.

— В ресторан, ужинать. А куда еще мы можем ехать?

Элли, зардевшись, опустила голову.

— Я надеялась, ты подумал и… я смогу увидеть Арину сегодня, — призналась она смущенно.

— Рано еще. Нам с тобой нужно о многом поговорить. Как прошел твой день?

— Нормально. — Она с безразличием пожала плечами. — Вот только у них такое яркое освещение, что иногда слепит глаза. Плюс становится очень жарко, когда свет все время направлен на тебя. Иногда из-за этого очень сложно думать, а ведь мне нужно давать людям дельные советы. Ужасно сложно! Я определенно предпочитаю офис, где можно сконцентрироваться на работе.

— Думаю, многие женщины завидуют тебе.

— Ты имеешь в виду тех, кто мечтает о своей минуте славы? Хотела бы я им как-нибудь объяснить, насколько глупо это желание. Подобная слава быстро проходит. Восторги и аплодисменты рано или поздно стихают, и ты остаешься один на один с самим собой.

Николай молча согласился с ней. Он сам точно так же относился к пресловутой популярности, понимая, какая пустота скрывается за ней. Сам Николай никогда не позволял журналистам влезать в его личную жизнь и пресекал все попытки сделать из него публичного человека. У них и так хватает героев на обложку глянцевых журналов.

— Какую кухню предпочитаешь? Решение за тобой.

— А нам обязательно ехать в ресторан? Я за день устала и предпочла бы поесть дома. Могу приготовить спагетти и соус, если ты не против и готов ко мне присоединиться.

С неподдельным изумлением Николай поднял брови. Он не ожидал от Элли приглашения на ужин к себе домой. Ему такое и в голову не могло прийти, поскольку он считал, что она слишком волнуется в его присутствии, чтобы оставаться с ним один на один в интимной обстановке, пусть и в родных стенах. Однако грешно не воспользоваться возможностью поговорить с ней наедине. После их первого разговора у него появилась одна интересная идейка, которая полностью его захватила, поэтому, быстро обдумав предложение Элли, он пришел к выводу, что ее дом — наилучшее место для того, чтобы обсудить с ней возникший у него план. Свидетели им не нужны, а в ресторане их разговор могли подслушать.