Путешествие в страну мужчин - Юлия Климова

– Я могу проводить, – Сергей сунул руки в карманы штанов, качнулся на пятках и продолжил: – Катя мне нравится, так что…

«Забудь, парень, – глаза Егора предупредительно сверкнули. – Если окажется, что ты хоть в чем-то виноват… Я вернусь, обязательно вернусь, и сделаю это даже с удовольствием».

* * *

Искусственные цветы на стенах и низеньких журнальных столиках вызвали короткий приступ раздражения, Егор мысленно убрал это барахло к чертям собачьим и двинулся дальше. Сотрясение мозга. Ударилась головой о край лодки. «Катюха, и зачем тебя только понесло на Валдай…»

Хотя неудивительно. Иногда единственный способ спастись от Шурыгина – это спрятаться. Желательно хорошо и надолго. Сколько раз он сам отключал телефон или игнорировал звонки, сколько раз говорил: «Конечно, сделаю» – и не двигался с места. А уж от младшей дочери Петр Петрович, безусловно, ожидает абсолютного послушания, и в его представлении жизнь Катюшки должна идти строго по плану.

«Молодец, что сбежала», – мысленно похвалил Егор и свернул к медблоку. Добродушный охранник рассказал, как и куда пройти («Чтоб, значит, наша Елизаветина тебя не застукала!»), и теперь оставалось только миновать пару дверей и холл.

«Только вот не с тем парнем ты сбежала, Катя».

Егор еще подумал о сигаретах, но в подобных местах, увы, не курят.

– Молодой человек, вы куда?!

Резко остановившись, он развернулся и увидел маленькую полную женщину в белом халате. В руках она держала подставку со сверкающими пробирками и небольшую бутыль с прозрачной жидкостью.

– Добрый день, мне нужна Екатерина Шурыгина.

– Подождите, подождите, – пискляво затараторила женщина, приближаясь. – Так же нельзя, вы разрешения спросили? Вы кто? Нет, ну так же нельзя, подождите…

Егор сделал шаг ей навстречу и щедро улыбнулся – с персоналом любых гостиниц и больниц он всегда договаривался быстро. В редких случаях, когда не было времени на «дружественный монолог», он просто делал то, что считал нужным, не обращая внимания на возгласы и недовольство.

– Меня зовут Егор Кречетов, я приехал по поручению отца Кати и хотел бы ее увидеть.

Женщина поджала губы и с интересом скользнула взглядом по крепкой фигуре «нахала», точно от его внешности многое зависело. Увиденное, вероятно, произвело на нее положительное впечатление, она расслабленно вздохнула и покачала головой.

– Вы к Шурыгиной, да? Совсем маленькая девочка! Ох уж эта мне молодежь, ни о чем же не думают… едут и едут, да все с ухажерами, да спиртное целыми сумками везут, мимо этих турбаз страшно же ночью пройти!

Улыбка Егора исчезла, он прищурился и холодно спросил:

– Где Катя сейчас находится?

– В палате твоя голубка. Лежит одна-одинешенька! Отец-то сам приедет? Ох уж это мне молодежь, ни о чем же не думают… едут и едут…

Спрашивать о состоянии здоровья Катюшки эту даму с пробирками было совершенно бесполезно. Возможно, она и выдала бы нужную информацию, но не раньше чем через полчаса, когда лекция на вечную тему подойдет к концу, раз пятьдесят будут названы виновные и досконально проанализированы старые добрые времена. А тратить Егор время не собирался.

– Спасибо, – коротко бросил он и, не получив точных координат, направился дальше.

– Третья палата! – вслед ему прокричала дама в белом халате.

Первая, вторая, третья… Егор остановился напротив двери и пару секунд помедлил. Нет, он не желает представлять ее бледной, неподвижной, несчастной. Катюшка не должна быть такой. Вот сейчас он откроет дверь, встретится с ней взглядом, и уже через секунду в него полетит подушка! Да пусть она кидается в него чем хочет, пусть злится, капризничает и отказывается ехать обратно в Москву. Пусть.

Он открыл дверь и сразу увидел около окна белую кровать, на которой лежала Катя. Руки вытянуты вдоль тела, глаза закрыты, выражение лица спокойное. Спит? Он подошел ближе, злясь и волнуясь, обнаружил на ее щеках легкий румянец и несколько успокоился. Только сейчас он понял, как переживал за эту «взрослую» девчонку, как тяжело было бы узнать, что с ней что-то случилось…

У Кречетова вновь появилось желание встретиться еще раз с Сергеем Романенко.

Протянув руку, Егор коснулся ее челки.

Катюшка открыла сначала один глаз, затем второй…

– Ты? – удивленно спросила она, часто-часто моргая, точно прогоняя дурной сон. – Ты?

– Привет, – бодро ответил Егор, радуясь удивленным и негодующим ноткам в ее голосе.

– Ты, – сказала она уже твердо и мгновенно села. Карие глаза заметали молнии, щеки полыхнули огнем, брови сдвинулись к переносице. – Ты что здесь делаешь? Как ты меня нашел? Тебя папа прислал, да?!

Ее отчаяние и гнев вызвали у Егора вторую волну радости. Он довольно улыбнулся и плюхнулся на стул возле кровати. Вытянул ноги, откинувшись на спинку, посмотрел на младшую наследницу алкогольной империи «Форт-Экст» и насмешливо ответил:

– Я по тебе, малявка, так соскучился…

– Ну почему, почему вы не оставите меня в покое! – возмутилась Катюшка и ухнула кулаком по одеялу. – Я же имею право! Это моя жизнь.

– Голова не болит? – поинтересовался Егор.

– И не смей называть меня малявкой! М-м-м… – Катя отчаянно застонала и, соскочив с кровати в боевом облачении – в трусах и майке, – встала напротив ненавистного Добермана. Доберман! Да, именно так прозвала его Ольга давным-давно. – Где мои вещи?

Егор скользнул взглядом по ее ладной фигурке и нарочно нагло уставился на грудь.

– Ну, сотрясением мозга здесь и не пахнет, – сказал он, развлекаясь, – ты вообще чем занималась в этих белоснежных апартаментах?

Кречетов поднял голову, и их глаза встретились. Долго, слишком долго они смотрели друг на друга…

Катюшка плохо помнила, как оказалась в этой белой, пахнущей лекарствами комнате. На берегу после падения вокруг нее началась какая-то суета, затем – темнота и провал, затем они плыли, но совсем недолго, а затем была хорошая дорога, по которой она шла с Сергеем, все время извиняясь. Голова не болела вообще, если не считать затылка, на котором образовалась небольшая шишка, а вот сердце ныло жалостно и обиженно, и какая-то нелюбовь ко всему вокруг навалилась на плечи и не отпускала. Она бесконечно нуждалась в тепле и ласке, в возвышенных словах и утешении, хотела хныкать, и чтобы обязательно жалели. Но Сергей был скуп на слова, только твердил: «Не грусти, сейчас тебя подлечат – и все будет в порядке». И если быть честной с собой, то, увидев Егора, она очень обрадовалась! На секунду ей даже захотелось вскочить, повиснуть на его шее, уткнуться носом в джинсовую рубашку, вдохнуть знакомый запах сигарет и парфюма и разрыдаться. Как же хочется домой!

Но Егора прислал папочка. Никто не верит в нее, Екатерину Шурыгину, никто не понимает, как ей нужна свобода, как ей нужны чувства, как ей необходимо счастье…