Благословение вечной любви - Люси Гордон

Наташа видела этот жар два года назад. «Должно быть, он – очень хороший актер, – подумала она. – Впрочем, я и так это знала».

Наташа поблуждала по Вероне, в одиночку наслаждаясь атмосферой города. Она обнаружила улочку, которая вполне могла сойти за место, где двоюродный брат Джульетты Тибальт убил друга Ромео, Меркуцио. А чуть поодаль Ромео мог настичь Тибальта и заколоть его в отместку.

Поблизости располагались два отеля «Комуниты», где ее активно приветствовали и зазывали в гости. Наташа осмотрела их, сделав краткие записи.

Ей требовалось побывать еще в дюжине мест, но сегодня у нее совершенно не осталось сил. Эмоциональное напряжение последних дней не прошло даром, отозвавшись усталостью и головной болью. И Наташа двинулась в обратный путь к отелю «Димитри».

Оказавшись там, она с облегчением уселась в кафе отеля и заказала кофе. Потом закрыла глаза, не подозревая, что сидевший неподалеку мужчина наблюдает за ней, не упуская ни одной детали, – ни ее уныния, ни ее неприкаянности, ни ее одиночества.

Она вдруг подняла взгляд и увидела его.

– Марио!

– Привет, Наташа.

Он подошел к ней и уселся рядом.

– Выходит, ты уже вернулся из Венеции?

– Да, приехал десять минут назад.

– С твоей семьей все в порядке?

– Да, Салли справилась достойно, и теперь у меня есть племянница.

– Прими мои поздравления.

– Спасибо. Как ты? Выглядишь очень усталой.

– У меня был напряженный, но весьма плодотворный день.

– Кто-нибудь сопровождал тебя, чтобы ты не заблудилась?

– Эй, только вот не надо меня оскорблять!

– Что-о-о?

– Я не какая-то там глупая девчонка, которая теряется всякий раз, оказываясь на незнакомой улице.

– Простите, мэм.

– Я, конечно, могла попросить Джорджо пойти со мной, но отказалась от этой идеи. Я и сама способна справиться.

Марио ясно уловил смысл ее слов. Ей требовалось побыть какое-то время одной, отдохнуть от напряженности, вечно висевшей между ними. Собственно, он ощущал то же самое.

– Ты слишком много работаешь, – сказал он. – Как всегда. Помню, когда мы только-только познакомились в Венеции, ты говорила, что слишком напряженно работала и теперь буквально выжата как лимон. Я пригласил тебя на прогулку в гондоле, и ты заснула.

Марио произнес это с улыбкой, но Наташа вспомнила, что в то время ему было не так смешно. Он часто приглашал девушек на прогулку в гондоле, но не привык к тому, чтобы они клевали носом в его компании.

– Ты отвез меня обратно в отель и очень твердо пожелал спокойной ночи, – с улыбкой припомнила Наташа. – Мое поведение оскорбило тебя. Мне всегда было интересно, где ты пропадал остаток вечера. Наверное, нашел кого-то, кто сумел не заснуть в твоем обществе.

– Не могу вспомнить, – отрезал он.

– Очень тактично.

И они рассмеялись. Марио не мог признаться Наташе, что провел остаток того вечера в одиночестве, размышляя о том, что ей, похоже, безразличны все его знаки внимания. Наташа заинтриговала его, и он разыскал ее на следующий день, прямо с утра пораньше.

– С тобой всегда так было. Ты была рядом – и в то же время где-то далеко-далеко, заставляя меня ломать голову над твоей загадкой.

– Я поступала так не нарочно, – объяснила Наташа. – Ты думал, что я умышленно тебя дразнила, но это не так. Я тоже была заинтригована.

Марио осознал, что именно это его и привлекало в Наташе. Другие девушки мечтали провести с ним время, буквально на шею вешались, а Наташа была неприступна. Это сводило его с ума, заставляя упорно следовать за ней. Пока она, наконец, не исчезла, оставив его подавленным и опустошенным.

Что же она к нему чувствовала? Он этого так до сих пор и не понял – и сомневался, что когда-либо поймет.

Но одно Марио знал абсолютно точно. Она больше не казалась напряженным нервным существом, которым была несколько дней назад. Женщина, которая чуть ли не набросилась на него с поцелуем, желая отомстить за его поцелуй, вдруг исчезла. Теперь она была непринужденной, уверенной в себе, остроумной и обольстительной.

– Я слышал, что ты хорошо потрудилась. Ты связалась с владельцами других отелей, чтобы получить нужную информацию, и показала им, что планируешь написать. Они были в высшей степени впечатлены. Мои акции существенно выросли с тех пор, как я пошел на этот блистательный шаг – взял тебя на работу. – Он театрально развел руками. – Только такой гений, как я, мог открыть тебя.

– Но это не ты меня открыл. Это Джорджо.

– Тсс. Не будем об этом, – усмехнулся Марио. – К тому же Джорджо все делает по моим указаниям.

– Понимаю. Босс отдает распоряжения, и мы со всех ног бросаемся выполнять.

– Некоторые – да. Но сильно сомневаюсь, что доживу до того дня, когда ты со всех ног бросишься выполнять.

– Но ведь ты платишь мне гонорар, – напомнила Наташа. – Разве мне не остается ничего иного, кроме как выполнять твои приказы?

– Хорошо, хорошо! Пошутили – и хватит.

– Это не шутка. Ты – мой работодатель. Я знаю, Джорджо направляет мои действия, но вся власть сосредоточена в твоих руках. Если ты прикажешь ему меня уволить, он так и сделает.

– Это тебе не угрожает.

– Знаешь, я хотела кое-что тебе сказать.

– Что же? – отозвался Марио с дурным предчувствием, потому что ее серьезный тон сулил нечто важное. – Давай, скажи мне! Что-то плохое?

– Нет, не плохое. Я хотела поблагодарить тебя.

– Поблагодарить? За что? – всполошился Марио.

– За то, что ты изменил мой контракт, позволив заработать гораздо больше. Я глазам своим не поверила, когда Джорджо показал мне новое соглашение и пояснил, что ты распорядился увеличить размер гонорара.

– Но ты ведь уже благодарила меня, спустя несколько минут после подписания контракта. Тогда я еще объяснил тебе: было крайне важно гарантировать, что ты будешь работать только с «Комунитой».

– Да, так и было, но ты прекрасно знал о моих серьезных финансовых проблемах. Ты мог связать меня контрактом, не поднимая сумму гонорара. По-моему, ты поступил по-доброму.

Он еле заметно улыбнулся:

– По-доброму? Кто, я? Но я бизнесмен. Я не занимаюсь добрыми делами.

– А я думаю, что занимаешься. Я припоминаю один случай в Венеции: маленькая девочка потеряла свою собаку, а ты ее нашел.

– Я лишь пытался произвести на тебя впечатление.

– И тебе это удалось. Тебе не хочется, чтобы окружающие знали, какой ты добрый и заботливый, но этих черт у тебя не отнимешь.

– Это уже практически оскорбление.