Благословение вечной любви - Люси Гордон

– Ну а теперь перейдем к следующему этапу, – сказала Наташа. – Я хочу поговорить с каждым из вас индивидуально, а затем написать первую часть рекламного текста, объясняющую, что в Вероне Ромео и Джульетта по-прежнему живы, нужно лишь знать, как их найти. Мы пригласим людей приехать сюда и остановиться в ваших отелях. А потом я подготовлю еще несколько текстов.

– Но кто их издаст? – донесся голос с одного из столиков.

– Любой, кому она их отправит, – парировал Джорджо. – Эта леди – очень известная журналистка с множеством связей.

Аплодисменты зазвучали еще громче, но Наташа вскинула руку, прося тишины.

– Мы не собираемся рисковать. Эти «статьи» на самом деле будут рекламой. Мы купим газетную полосу и разместим там наш текст и фотографии. Разумеется, это потребует затрат. За рекламные объявления придется заплатить, и, возможно, кому-то из вас не захочется брать на себя эти расходы. Давайте проголосуем. Поднимите руки, кто против этой идеи.

Ни одна рука не взметнулась вверх.

– Мы сделаем по-вашему, – раздался чей-то голос.

И снова разнесся шквал одобрительных возгласов, продолжавшийся, пока его не прервали звуки музыки.

– Это – из танцевального зала, – объяснил Наташе Амадоре. – Наши гости любят танцевать по вечерам.

– Зал просто великолепен! – восхитилась она. – Капулетти давали бал для Джульетты и графа Париса, за которого они хотели выдать ее замуж. Ромео проник на этот бал непрошеным гостем, чтобы увидеть другую девушку, в которую был влюблен. Вместо этого он познакомился с Джульеттой, и они тут же полюбили друг друга. Без того бала, возможно, ничего бы и не было.

В сопровождении толпы гостей Амадоре провел Наташу по коридору, в конце которого распахнул двойные двери, и она увидела огромный красивый зал, по которому кружились пары.

– Какая красота! – с восторгом протянула Наташа. Амадоре взял ее за руку.

– Потанцуйте со мной.

Улыбаясь, Наташа позволила ему привлечь ее в свои объятия и повести на паркет. Амадоре оказался превосходным танцором, и она с удовольствием закружилась с ним в танце. Когда музыка смолкла, к ней подошел другой кавалер, приглашая на танец, потом – следующий…

Наконец она наткнулась на Марио.

– Ты танцевала со всеми остальными, – заметил он. – А моя очередь когда-нибудь наступит?

– Когда ты меня пригласишь.

– Нет, – отрезал Марио. – Я не собираюсь тебя приглашать.

Но, вопреки своим словам, тут же обвил рукой ее талию, прижав Наташу к себе слишком крепко, чтобы она могла сопротивляться. Им уже доводилось танцевать вместе – как-то ночью в Венеции, когда они ужинали в уличном кафе на площади Святого Марка. Помнится, стал играть оркестр, и прежде чем Наташа опомнилась, она уже вовсю вальсировала в объятиях Марио.

Тогда их танец длился всего несколько минут, и Наташа пообещала себе, что однажды снова станцует с Марио. Но на следующий день они расстались, и танцевать вместе им уже не доводилось. До сего момента.

Это было так волнующе – чувствовать его руки, обвивавшие ее талию, прижимавшие ее все ближе… Сердце Наташи билось приглушенно, но пылко. Она смотрела на Марио, пытаясь понять, чувствует ли он то же самое.

Но тут они заметили в толпе гостей мужчину средних лет, который пытался привлечь их внимание.

– А вот и Франческо, – сказал Марио. – Я надеялся, что он здесь будет. Он владеет одним из самых больших отелей, и всегда поддерживает мои начинания. Давай подойдем и поздороваемся.

Франческо лучезарно улыбнулся и поприветствовал Наташу, стиснув ее в объятиях.

– Очень рад с вами познакомиться, – сердечно произнес он. – Позвольте мне представить вам мою дочь, Лауру.

Сопровождавшую его молодую женщину лет двадцати пяти отличали красота и флер самоуверенности, который обычно создается нескончаемыми восторгами поклонников и ухаживаниями.

– Как вы делаете? – осторожно спросила она у Наташи на ломаном английском.

– Нет, – прервал Лауру ее отец. – Надо спрашивать не так, дорогая. Англичане говорят «Как ваши дела?», а не «Как вы делаете?».

– Как ваши дела? – эхом повторила Лаура улыбаясь. – Так правильно?

– Великолепно, – одобрил отец.

Он произнес это с явной гордостью, и Наташа ощутила промельк грусти от вернувшихся из давнего прошлого ощущений. Ей доводилось слышать эту гордость в голосе своего собственного отца, в детстве, до того, как он ее бросил.

Но Наташа тут же отмахнулась от печальных воспоминаний, тепло ответив на приветствие Лауры. Потом Лаура повернулась к Марио:

– А как ваши дела?

– Незачем разводить церемонии, – отозвался Марио, пожимая ее руку. – Мы ведь знакомы.

– Да, в самом деле. – И Лаура выразительно взглянула на Наташу.

Та с интересом посмотрела на нее в ответ. У Наташи возникло чувство, будто Лаура оценивает ее как потенциальную соперницу.

Тут около них появился Амадоре.

– Я могу рассчитывать на новый танец? – спросил он.

– Конечно.

Наташа позволила обворожительному владельцу отеля окутать ее своими объятиями и мягко закружить по паркету.

Краешком глаза она заметила, как Марио протанцевал мимо с Лаурой, которая явно пыталась прижиматься к нему как можно крепче.

– Ох уж эти женщины! – прокомментировал Амадоре. – Из кожи вон лезут, лишь бы привлечь его внимание!

– Вы о синьоре Ферроне? – уточнила Наташа.

– О да. Он – счастливчик. Все женщины строят ему глазки, и, по слухам, он может заполучить любую, кого бы ни захотел.

«Значит, ничего не изменилось», – подумала Наташа, вспоминая, как глаза всех без преувеличения женщин вожделенно следили за Марио все то время, что они были вместе. Как же они завидовали ей, оказавшейся с ним рядом! И как мало знали о том, какую сильную боль он мог причинить!

– Только посмотрите на это! – Амадоре глядел на Марио с нескрываемой завистью. – То, как она прижимается к нему, – это же почти неприлично!

Наташа выжала из себя смешок.

– Ой, да ладно! Мужчина вправе немного поразвлечься.

– Очень великодушно с вашей стороны! Большинство женщин придерживается не таких широких взглядов.

– Я могу позволить себе широкие взгляды. Ведь я сама решаю, как строить свою жизнь.

– В таком случае вы счастливее многих из нас.

* * *

Марио мельком взглянул на них, кружившихся совсем неподалеку, и поспешил увлечь Лауру в дальний угол зала. Там он в полной мере ощутил на себе настырное женское внимание, отвлекшее его от зрелища, которое он не хотел видеть, и мыслей, которыми он не хотел мучиться.