Ловелас и скромница - Элизабет Бикон

Нет, она не хочет быть одним из этих преданных солнцем цветков, зацветающих и распускающихся под его понимающим, великодушным, но безжалостным взглядом, повелевающим ей забыть о себе и стать его собственностью, а потом он ее покинет и оставит с разбитым сердцем. Потому что он непременно ее покинет — так утверждал ее внутренний голос. В великодушном сердце Бена была пустота, возникшая от перенесенных в детстве унижений и невзгод, сделавших его неуязвимым для страсти, которая руководила его друзьями и женщинами.

— На этом — все, — тихо прошептала она, едва узнавая свой голос, надеясь, что он не станет больше предлагать ей это сладостное опустошение.

— Хорошо, — вздохнул он, и она вернулась к прежней чинной мисс Уэллс. — Достаточно глупостей для одного дня, — сказал он и слегка отстранил ее от себя, как будто она представляла опасность.

У нее возникло подозрение, что Бен беззащитен перед нею. Оно заронило в ее сердце семена надежды, которые она не решилась сейчас изучать, чтобы они не расцвели буйным цветом. Возможно, у него не такое бесчувственное сердце, как ей казалось. Вероятно, он считал себя неспособным отдаться женщине — во всяком случае, такой женщине, которая могла пробудить в нем более глубокое чувство, чем кратковременное увлечение, за которым следует взаимная вспышка страсти, а за ней, если получится, переход к чисто дружеским отношениям. Даже если безумно влюбленная женщина откажется от такого предложения и с горьким сожалением оставит Бена, зная, что никогда не найдет равного ему, он отдалится от нее, возможно, с еще большей готовностью, потому что мистер Бен Шоу не желает быть связанным с кем-либо брачными узами. Когда-то она с ним соглашалась, но теперь?

Нет, решила Шарлотта, не время и не место цепляться за этот слабый проблеск надежды, и не нужно испытывать иллюзий и рассуждать о возможности серьезных отношений между скромной гувернанткой и сказочно богатым мужчиной, исключительно благодаря своей воле и упорному труду добившимся такого положения. Сейчас она могла только привести себя в порядок и призвать на помощь мисс Уэллс, пока легкомысленная Шарлотта не будет готова вести себя благоразумно и воссоединиться со своей более рациональной половинкой.

— Прошу вас, обещайте, что не будете выходить из дома без одного из грумов или лакеев, во всяком случае до тех пор, пока мы с Кестером не выследим нашего врага и не положим конец его играм, — попросил Бен, пока она разглаживала предательские складки на платье.

— С какой стати ему связываться со мной? — удивилась Шарлотта. — Я всего лишь гувернантка, а не ценная заложница, за которую он мог бы потребовать выкуп. Понятно, что Кейт и Изабеллу следует оберегать, поскольку, оказавшись у него в руках, они могут стать заложницами, но я? Мне кажется, мистер Шоу, у вас слишком разыгралось воображение.

— Отнюдь. Неужели вы думаете, что Кит и Миранда оставят вас, если вы окажетесь в беде? И при этом вы всеми силами пытаетесь меня убедить, что никогда не забываете о здравом смысле?

Поразмыслив, Шарлотта согласилась с ним и в душе даже немного устыдилась. Действительно, супруги Элстоун никогда не бросят ее в беде, даже если предположить самое невероятное — ее похищение. В их отношении к людям, занимающим более низкое положение, чем они, не было того великосветского эгоизма и пренебрежения, с каким ей приходилось постоянно сталкиваться.

— Не могу себе представить, чтобы они оставались спокойными, если кто-то из домочадцев попадет в беду…

— Значит, мы можем исходить хотя бы из этого довода, — сказал он и стал мерить кабинет широкими шагами, будто только движение могло удержать его от желания встряхнуть ее или снова начать неистово целовать.

— Хорошо, я сделаю так, как вы просите. Однако я считаю, что вы напрасно боитесь, потому что сомневаюсь, чтобы кто-то другой, кроме членов этой семьи, заметил, что я существую.

— Зато я это заметил! — отрезал он, и опять у нее мелькнуло подозрение, что он больше взволнован происшедшим между ними, чем ей кажется.

— Но поскольку вы сами не собираетесь меня похищать, думаю, это не имеет значения, — наконец сказала она.

— Согласен, это действительно мало что значит — если вы будете вести себя так, как я просил, — сердито ответил он, прекратив беспокойно расхаживать и уставив в нее пристальный взгляд, будто подозревал ее в какой-то хитрости.

— Хорошо, пока мы будем находиться в Лондоне, я буду делать так, как вы просите, — сказала она.

— То есть, как только вы покинете город, вы намерены поступать так, как вам заблагорассудится? Мисс Уэллс, у вас поразительно независимый характер!

— Но признайтесь, мистер Шоу, вы ведь тоже не отличаетесь смирением.

Вместо того чтобы вспыхнуть от гнева, он лишь невольно усмехнулся, что едва не сокрушило хрупкое сопротивление Шарлотты.

— М-да, пожалуй, мы с вами не склонны рабски подчиняться общепринятым правилам, — благодушно улыбнулся Бен, и на мгновение между ними воцарилось драгоценное согласие.

Но тут он спохватился, вспомнив о своей решимости держаться от нее подальше, и сразу стал замкнутым и холодным, и чего другого могла ожидать скромная гувернантка от мужчины, которому и в голову бы не пришло ее похитить, а тем более потом на ней жениться?

— Что ж, я уже признала разумным ваше предложение, — сухо сказала Шарлотта, давая ему понять, что он уже сделал то, чего хотел, и теперь может спокойно оставить ее, чтобы она могла вернуться к своей обычной роли.

— Благодарю вас за великодушие, мисс Уэллс, — с ироничным поклоном ответил Бен, считая, что сегодня они уже достаточно навредили друг другу.

— В таком случае доброго вам дня, мистер Шоу. — Она присела в реверансе и повернулась, чтобы оставить его на поле сражения в одиночестве.

— Никакого доброго дня, Шарлотта, — если помните, через несколько минут мы с вами снова увидимся, — сказал Бен с легкой улыбкой, но посмотрел на нее так, будто для него она была не просто бедной гувернанткой.

Она заставила себя приоткрыть дверь и осторожно выглянула в холл, но там, к счастью, никого не было. Но ветреная Шарлотта не удержалась и на прощание кивнула Бену, после чего выпрямилась и быстро ушла. Мисс Уэллс строго пригрозила своему двойнику и сообщила, что намерена под предлогом головной боли избежать чаепития в обществе мистера Шоу, надеясь, что у него достанет благоразумия оставить ее в покое.

Глядя ей вслед и ругая себя за то, что не в силах оторвать взгляд от ее соблазнительно покачивающихся бедер и стройных длинных ног, Бен чувствовал, как слабеет его решимость забыть ее. К счастью, она была настолько невинна, что даже не подозревала, в каком возбужденном, мучительном состоянии его оставила.

Застонав от боли, он снова принялся расхаживать по кабинету Кита. Проклятая женщина! Казалось бы, человек должен чувствовать себя в безопасности рядом с женщиной вроде мисс Уэллс, тщательно скрывающей под своей строгой чопорностью малейший признак чувственности. Но нет, достаточно одного необдуманного шага, и ты рухнешь в яму, которую сам себе вырыл. Тем не менее, что-то в нем восставало против необходимости соблюдать с ней осторожность, точно так же — он это видел — не могла совладать с собой и Шарлотта. Она явно создана для лучшей доли, чем та зависимая жизнь, которую вынуждена вести сейчас.