Однажды ночью в Лас-Вегасе - Люси Гордон

– Интересно, с кем это ты заключил то соглашение? – проговорила она. – Возможно, с фуриями.

– Нет, фурии – передовой отряд, который Ахиллес посылает в бой, но это не касается моих чувств, а касается бизнеса. Я заставляю людей трудиться.

– И таким образом делаешь доброе дело. А как насчет тебя самого? Тебя, как человека?

Его глаза потемнели, и он уставился в одну точку.

Она положила нежную руку ему на грудь:

– Кто существует там, внутри?

– Кто-то, кому лучше было бы не существовать в этом мире, не быть его частицей, – произнес он с трудом.

– Лучше для кого? Не для тебя же? Как ты можешь жить в этом мире и не быть его частицей?

– Это легче, чем ты думаешь. И безопасней.

– Безопасней? Тебе? Тому, которому предначертано быть бессмертным? Как тебе не стыдно, Ахиллес! Неужели ты хочешь, чтобы я подумала, будто ты боишься подвергать себя риску, которому мы, славные смертные, подвергаем себя каждый день?

Он резко вздохнул и обнял ее:

– Какая же ты хорошая… Умная, лукавая, остроумная. Ты знаешь, как проникнуть в сердце мужчины…

– У тебя нет сердца, – вызывающе сказала она. – По крайней мере, такого, к которому бы ты прислушивался.

– А если бы я прислушивался к нему, что бы оно, по-твоему, могло сказать мне… о тебе?

– Это только ты можешь знать.

– Оно будет отвечать твоему сердцу, – парировал он лукаво. – Если бы я знал, что оно говорит…

– А ты не можешь догадаться? – прошептала она.

– Кое о чем могу. Оно смеется надо мной, почти как враг, а еще…

– Друзья тоже смеются. Мое сердце – твой друг, но, возможно, назойливый друг. Тебе придется быть готовым к этому.

– Я готов, обещаю тебе. Петра… Петра… скажи, что я нужен тебе.

– Если ты еще не понял этого до сих пор…

– Надеюсь, что я понял, – прошептал он. – Потому что уже слишком поздно.

Она обвила руками его шею:

– Зачем же надо было так долго ждать?

Когда Петра проснулась, было еще раннее утро и она лежала одна. Рядом с ней никого не было, но смятая простыня и подушка обозначали место, на котором спал Лисандрос. И оно все еще было теплым.

Она села и прислушалась, но было тихо. Выскользнув из кровати, Петра подошла к двери, но, когда открыла ее, увидела, что свет в ванной комнате не горит.

Ей показалось, что из дальнего конца коридора доносится какой-то слабый звук. Она осторожно дошла до конца этого коридора и снова услышала тот же звук. На этот раз он был похож на осторожные шаги, словно кто-то ходил взад и вперед. Она дошла до конца и, подождав, с бьющимся сердцем завернула за угол.

Короткий лестничный марш поднимался перед ней. Наверху, у окна, стоял Лисандрос и смотрел вниз. Он ходил взад и вперед, словно в нерешительности, и наконец остановился перед дверью.

Она ждала, чтобы он вошел в комнату. Тогда ей, возможно, удастся тихо пойти за ним и понять, что происходит. Но вместо этого он долго, целую вечность, стоял неподвижно. Потом прислонился к двери, опустив плечи, словно собирался осесть на пол. Она уже готова была поспешить ему на помощь, когда он выпрямился и повернулся в ее сторону.

Петра поспешно попятилась и исчезла, прежде чем он успел увидеть ее. Ей удалось добраться до спальни незамеченной и лечь на кровать спиной к двери. Она почувствовала, как он подошел и наклонился, проверяя, спит ли она. Она открыла глаза.

– Привет, – сказала она, протягивая к нему руки.

Сейчас, конечно, он придет в ее объятия и расскажет, что случилось, потому что теперь они были духовно близки и ему не надо было прятаться от нее.

Но вместо этого он отпрянул.

– Извини, если я побеспокоил тебя, – сказал он. – Я подумал, что надо вставать.

– Ты собирался встать сейчас? – медленно спросила она.

– А ты лежи. Я принесу тебе кофе попозже.

И он торопливо вышел из комнаты.