Этим летом я стала красивой - Дженни Хан

Я направилась к ним, стараясь казаться уверенной.

– Привет, мальчики, – сказала я.

Я не стала скидывать полотенце. Стоять перед полностью одетыми парнями в полотенце, под которым только бикини, и без того было странно.

Клэй, прищурясь, посмотрел на меня.

– Белли! Сколько лет, сколько зим. – Он похлопал по шезлонгу. – Присаживайся.

Терпеть не могу, когда люди говорят «сколько лет, сколько зим». Довольно тупой вариант приветствия. Но я все же присела рядом с ним.

Он наклонился и обнял меня. От него пахло пивом и одеколоном.

– Ну, как делишки? – поинтересовался он.

Не успела я ответить, как вмешался Конрад:

– У нее все отлично, а сейчас ей уже пора в постель. Спокойной ночи, Белли.

Стараясь как можно меньше походить на обиженного ребенка, я возразила:

– Я еще не ложусь, я собиралась поплавать.

– Тебе лучше вернуться в свою комнату, – сказал Джереми, отставляя пиво. – Мама убьет тебя, если узнает, что ты пила.

– Я же не пью, – напомнила я ему.

Клэй протянул мне свою бутылку.

– Держи, – сказал он, подмигнув мне. Кажется, он был уже пьян.

Я заколебалась, а Конрад раздраженно прикрикнул:

– Не давай ей пиво! Ради всего святого, она же еще ребенок!

Я взглянула на него.

– Перестань вести себя как Стивен. – На секунду я даже задумалась, а не взять ли мне пиво у Клэя? Пиво я еще ни разу не пробовала. Но в этом случае мне пришлось бы пить только ради того, чтобы позлить Конрада и показать ему, что я не намерена делать все по его указке.

– Нет, спасибо, – сказала я.

Конрад слегка кивнул:

– А теперь будь хорошей девочкой и иди спать.

Он вел себя так же, как когда они вместе со Стивеном и Джереми пытались поскорее от меня отделаться по каким-то им одним понятным причинам. Чувствуя, что краснею, я заявила:

– Я всего на два года тебя младше.

– Два года и три месяца, – поправил он автоматически.

Клэй рассмеялся, обдавая меня пивным перегаром.

– Вот черт, моей девушке тоже пятнадцать. – Он посмотрел на меня и поправился: – Бывшей девушке.

Я выдавила из себя улыбку. В своих мыслях я все дальше и дальше уносилась от него и его отвратительного дыхания. Но то, как Конрад смотрел на нас, мне нравилось. Я была рада завладеть вниманием его компании, пусть даже на пять минут.

– А это, типа, законно? – спросила я у него.

Клэй снова рассмеялся:

– Белли, а ты милая.

Я покраснела.

– Ну и почему же вы расстались? – спросила я, как будто сама не догадывалась. Они расстались, потому что Клэй урод, вот почему. Он всегда был уродом. Как-то раз пытался накормить чаек «Алка-Зельтцером» только потому, что где-то слышал, что таблетки взрываются у них в желудке.

Клэй почесал затылок.

– Не знаю, ей вроде как надо было уехать в конноспортивный лагерь или типа того. А отношения на расстоянии – это фигня.

– Но это же только на лето, – возразила я. – Глупо разрывать отношения из-за трех месяцев разлуки.

В течение всего учебного года я носила в сердце любовь к Конраду. Она, как пища, питала меня и помогала продержаться без него все эти месяцы. И если бы мы были вместе, я ни за что не порвала бы с ним из-за того, что пришлось бы разлучиться на лето, да пусть хоть на весь учебный год.

Клэй посмотрел на меня полусонными, мутными глазами и спросил:

– А у тебя есть парень?

– Да, – ответила я и, не удержавшись, взглянула на Конрада. Видишь, говорил мой взгляд, я уже не глупая влюбленная двенадцатилетняя девчонка. Я взрослая девушка, и у меня есть личная жизнь. И кому какое дело, что это неправда?

Глаза Конрада потемнели, но лицо осталось таким же бесстрастным. А вот Джереми удивился.

– Белли, у тебя есть парень? – нахмурился он. – Ты никогда о нем не рассказывала.

– У нас не слишком все серьезно, – проговорила я, вытаскивая нитку из подушки, на которой сидела. Я уже пожалела о том, что это ляпнула. – На самом деле у нас все очень неопределенно.

– Видишь? Какой тогда смысл сохранять отношения? А что, если летом ты познакомишься с кем-то получше? – Клэй, заигрывая, подмигнул мне. – Как, например, сейчас.

– Мы знакомы, Клэй. Причем уже лет десять как. – И все эти годы он практически не обращал на меня внимания.

Он пихнул меня коленом:

– Приятно познакомиться. Я – Клэй.

Я рассмеялась, несмотря на то, что мне было не смешно. Мне показалось, что так будет правильнее.

– Привет, я Белли.

– Что ж, Белли, придешь завтра на мою вечеринку? – спросил он.

– Э-эм, конечно, – ответила я, стараясь не выдавать волнения.

Каждое лето Стивен, Конрад и Джереми посещали его вечеринки, которые Клэй закатывал в честь Дня независимости. Все как полагается, с костром и фейерверками. Его мама делала на десерт сэндвичи с поджаренным зефиром и шоколадом. Однажды я даже попросила Джереми захватить мне такой. Сэндвич был подгорелым и жестким, как резина, но я его съела. Я была благодарна Джереми за то, что он принес мне будто частичку праздника. Парни никогда не брали меня с собой, но я и не настаивала. Мы смотрели фейерверк с нашего заднего дворика с мамой и Сюзанной. И пили шампанское, они – настоящее, а я детское.

– Ты же пришла поплавать? – резко спросил Конрад.

– Блин, Конрад, отвали от нее, – сказал Джереми. – Если она захочет поплавать, она пойдет и поплавает.

Мы обменялись взглядами, в которых был немой вопрос – с чего это Конрад пытается изображать из себя папочку. Конрад потушил сигарету в банке с пивом.

– Делай что хочешь, – сказал он.

– И буду. – Я показала ему язык. Потом встала, сбросила полотенце и нырнула в воду. Кстати, грациозно и красиво. С минуту я плыла под водой. Затем повернула и поплыла обратно на спине, чтобы можно было подслушать их разговор.

Я услышала, как Клэй тихо сказал:

– Парни, в Казенсе становится скучно. Надо бы выбираться отсюда.

– Это точно, – согласился Конрад.

Значит, Конрад готов отсюда уехать. Даже несмотря на то, что в глубине души я понимала, что рано или поздно это произойдет, его слова все равно огорчили меня. Мне захотелось сказать ему, чтобы он в таком случае уезжал поскорее. Какой смысл здесь оставаться, если тебе не хочется? Уезжай!

Я не позволю Конраду испортить лето тогда, когда все только начало налаживаться. По крайней мере, меня даже пригласили на вечеринку Клэя Бертоле в честь четвертого июля. Теперь меня считают взрослой. Жизнь прекрасна. Ну, или обещает такой быть.