Ты только моя - Кейт Хьюит

Дым, крики, кровь, бомбы. Одно и то же каждый раз: хаос, тела на полу, измельченное стекло, впившееся в ладони. Тяжесть тела отца, прикрывшего ее от взрыва, его последние слова, сказанные ей на ухо, его последний вздох: «Ради Талии».

– Елена!

Она проснулась в слезах: Халиль легонько тряс ее за плечо. Паника охватила все ее существо, хотя она и понимала, что кошмар окончился. Непроглядная тьма вокруг и завывания ветра напомнили ей об ужасной ночи.

– Это просто сон, Елена. – Халиль обхватил ладонями ее лицо, прижался лбом к ее лбу, будто хотел передать ей свое тепло, свою уверенность.

– Я знаю, – прошептала она, закрыв глаза и стараясь умерить бешеный стук сердца.

Ласкающее касание его ладони было до боли приятным.

– Что вам снилось, Елена? – тихо спросил Халиль, легонько касаясь большим пальцем ее губ. Ее горло сжалось от сдерживаемых рыданий. – Что преследует вас?

– Воспоминания. О гибели моих родителей. – Она вытерла выступившие слезы.

Рука Халиля замерла на ее лице.

– Вы были с ними?

– Да.

– Почему я не знал?

– Из уважения к моей семье этот факт не попал в прессу. Я этого не хотела. И без лишних причитаний было тяжко.

– Представляю. – Халиль крепче прижал ее к себе. – Хотите поговорить об этом?

Как ни странно, она хотела, хотя обычно ни с кем не обсуждала эту тему. В принципе не любила вспоминать об этом. Но в надежных руках Халиля ей захотелось разделить свою боль.

– Вы знаете, что они умерли от рук террориста. Мама сразу, но отец еще был жив какое-то время после взрыва. После первой бомбы меня отбросило в другой конец комнаты, и я упала на спину. Какое-то время я была без сознания. Помню, как очнулась и не могла понять, где я и что происходит… Это было ужасно. Люди кричали, везде была кровь. – Елена покачала головой, закрыла глаза и уткнулась лицом в теплую грудь Халиля. – Я поползла по полу, пытаясь найти родителей. Везде было битое стекло, но я его не чувствовала, хотя все мои руки были в крови. Это было так странно, так сюрреалистично… Я чувствовала одновременно оцепенение и ужас. А потом я нашла маму. – Елена запнулась. Она никогда не позволяла себе вспоминать этот момент, хотя порой ей казалось, что эта картина никогда не покидала ее – безжизненное лицо матери, рот, открытый в беззвучном крике, невидящие глаза. Она отвернулась от тела матери и увидела, как ей навстречу, спотыкаясь, идет отец, скованный ужасом. – Была еще вторая бомба, – сказала она, не отрывая головы от груди Халиля. – Мой отец что-то почувствовал. Он подбежал ко мне и накрыл своим телом, когда она сработала. Последнее, что он сказал: «Ради Талии». Он спас мою жизнь для страны, чтобы я была королевой.

Халиль долго молчал, крепко обняв Елену.

– Вы думаете, это была единственная причина, по которой он вас спас? Ради монархии, не ради вас самой. Не потому, что вы его дочь… Я думаю, он все-таки любил вас.

Его слова, такие нежные и уверенные, ранили Елену в самое сердце: она знала, что это правда, и была поражена, что Халиль смог это увидеть. И понять.

– Я никогда не знала, что чувствуют родители. Я их почти не видела в детстве. Они целиком посвящали себя делам страны и никогда не проводили время со мной. – Елена судорожно вздохнула. – И они ушли в один миг. Я даже не знаю, скучаю ли я по ним потому, что они умерли, или потому, что я плохо их знала. Это ужасно?

– Нет. Это вполне объяснимо.

– Но кажется непростительным. Отец отдал свою жизнь за меня.

– Вы имеете право чувствовать то, что чувствуете, Елена. Они любили вас, но как вы могли узнать об этом, если они не показывали свою любовь до самой смерти?

Елена безуспешно пыталась сдержать наворачивающиеся слезы. Она даже не знала толком, что именно оплакивает. Гибель родителей? Нехватку общения, пока они были живы? Или просто засасывающее ощущение потери, которое она, казалось, испытывала всю жизнь?

До встречи с Халилем.

Она посмотрела на него:

– Я никогда никому этого не рассказывала.

– Я рад, что вы поделились со мной.

– Я тоже. – Елена заглянула ему в лицо, пытаясь понять, что он чувствует в этот момент. Чувствует ли он то же притяжение, что и она. И тут они встретились взглядами. В глазах Халиля полыхал такой огонь, что у Елены перехватило дыхание, и желание – беспримесное, яростное, всепоглощающее – накрыло ее с головой.

Его лицо было так близко, его дыхание обжигало ей щеку, его губы были совсем рядом. Она услышала, как он затаил дыхание, и ей мучительно захотелось сократить расстояние между их губами.

Она хотела, чтобы он поцеловал ее.

Халиль опустил голову, и ее сердце замерло. Его рот был так близко, что, пошевелись она хоть немного, они соприкоснулись бы губами.

Но она не двигалась, застыв между удивлением и страхом. Халиль тоже не двигался.

Мгновение остановилось, замерло, стало бесконечным.

Халиль прерывисто дышал, а Елена пыталась что-то сказать, но речь покинула ее. Все, что она могла, – чувствовать. Хотеть.

Наконец он сократил расстояние, и их губы слились в первом, самом сладостном поцелуе.

Легкий вздох удовольствия сорвался с ее уст. Ее губы разомкнулись, и поцелуй Халиля стал глубже. Его язык изучал ее рот, и все в Елене возродилось к жизни.

Она и понятия не имела, что можно испытывать такие ощущения, так хотеть кого-то. Елена прижалась к Халилю, действуя по велению инстинкта, о существовании которого она раньше и не подозревала. Рука Халиля скользнула к ее груди, и ошеломленный вздох сорвался с ее губ, когда восхитительное новое ощущение пронзило насквозь.

Халиль убрал руку и слегка отпрянул от нее, так что Елена мгновенно испытала острое чувство потери. Он накрыл ее руки своими и положил ей на колени.

– Я не должен был, – начал он, качая головой. Даже в тусклом свете луны Елена смогла прочесть сожаление на его лице.

– Я тоже этого хотела, – выпалила она, но он снова покачал головой.

– Попробуйте снова уснуть, если сможете, – тихо сказал он, и Елена прикусила губу.

Почувствовав унижение она задалась удивленным вопросом, его ли только что целовала. Через мгновение уже было сложно сказать, а она так этого хотела!

Она и правда смогла оторваться от него?

– Спите, Елена, – мягко сказал он, снова уложив ее голову к себе на грудь и продолжив гладить ее волосы, совсем как прежде.

Елена послушно сомкнула веки, хотя сна не было ни в одном глазу.

Что же произошло?

И как она могла чувствовать себя настолько невыносимо, несказанно разочарованной?