Птица колибри зимы не боится - Мария Барская

Я чувствовала себя школьницей, собирающейся первый раз позвонить мальчику, который понравился. И состояние было примерно такое же, и к ухищрениям я прибегла поистине детским. И, в довершение к прочему, словно школьница, набиралась решимости. Не хватало только позвонить и, услышав голос, бросить трубку. Но этого я не сделала. Не успела.

Я возвращалась после работы из школы домой. У автобусной остановки за моей спиной кто-то резко гуднул. Я шарахнулась и оглянулась. Дверь подъехавшей машины распахнулась. Из нее высунулась голова Мити.

– Катя, как хорошо, что я вас заметил. Садитесь. Подвезу.

– Спасибо, не надо, я тут недалеко. Совсем рядышком, – лепетала я, усаживаясь на переднее сиденье.

– Уже знаю куда. – При этом зачем-то он улыбнулся, и у меня внутри ухнуло. Улыбка прежнего Мити! «Не может быть, не может быть», – пульсировало у меня в голове.

– Во-первых, это не очень недалеко, а во-вторых, давайте это на заднее сиденье положим, а то вам будет неудобно.

Он взялся за мой пластиковый пакет, набитый тетрадками с сочинениями учеников и кое-какими продуктами, которые я купила в школьном буфете. От смущения я, вместо того чтобы отдать ему бесценный груз, и впрямь мешавший мне удобно устроиться на переднем сиденье, вцепилась в него с такой силой, будто там была спрятана бомба.

– Не надо, не надо, не надо, – что было мочи тянула я пакет на себя.

– Нет, все же давайте положим, – не уступал он.

– Уверяю вас, это совершенно излишне.

– А я уверяю: без сумки вам станет гораздо комфортнее.

Пакет не выдержал. Тетрадки вместе с пирожками и творожками рассыпались по просторному салону Митиной машины.

– Что у вас тут происходит? – просунулось ко мне в окошко лицо под низко надвинутой милицейской фуражкой. – Гражданка, вам помощь не требуется?

– Нет, нет, все в порядке, – заверила я.

Но представитель закона и после этого нас не оставил:

– Все-таки попрошу ваши документы.

Митя поморщился и полез в пухлую кожаную визитку. «Теперь он меня возненавидит!» Я в панике рылась в сумочке, никак не находя паспорт.

Наконец он нашелся. Милиционер, внимательно изучив наши документы, строго спросил:

– Он кем вам приходится?

– Будущим родственником, – опередил меня с ответом Митя.

– А-а, жених, – маслено улыбнулся старший лейтенант.

– Да нет, понимаете, жених не он, а его сын, – сбивчивой скороговоркой зачем-то начала объяснять я.

Глаза у старшего лейтенанта стали квадратные.

– Его сын ваш жених? – переводя взгляд с Мити на меня, а затем на мой паспорт, спросил представитель закона.

– Не мой, а моей сестры, – продолжала втолковывать ему я. Мне почему-то тогда представлялось чрезвычайно важным, чтобы он правильно понял ситуацию.

– Младшей сестры? – зачем-то решил уточнить милиционер.

– Ну не старшей же, – ответила я.

– У вас, значит, и старшая есть? – кажется, его всерьез озаботило количество моих родственников.

– Нету, нету у меня старшей! – меня вдруг начало охватывать раздражение. – И вообще, какое ваше дело?

– Да, собственно, никакого. – Он вернул нам документы. – Я просто так, от чистого сердца. Вы уж так, знаете, поосторожней… отношения выясняйте. Ладно. С новосельем вас.

Козырнув, он удалился. Мы, как стояли возле машины во время разговора с ним, так и застыли. Вернее, застыла я. Митя корчился от хохота.

– Вы не знаете, при чем тут новоселье? – полюбопытствовала я.

Митя, беспомощно махнув рукой, залился хохотом сильней прежнего. И я, не выдержав, последовала его примеру. Смех у моего будущего родственника оказался тоже точь-в-точь как у моего Мити. И действовал на меня с той же заразительностью.

– А он ведь наверняка нас за жениха с невестой принял, – вытирая слезы с глаз, сказал Митя.

Он произнес это уже без смеха, наоборот, совершенно всерьез. Я пришла в замешательство. К счастью, он не стал развивать тему и, нагнувшись, начал собирать с пола тетради.

– Я их все-таки положу на заднее сиденье. Не понимаю, чего вы сопротивлялись?

– И сама не пойму. – Я пожала плечами.

Он перелистнул страницу одной из школьных тетрадок.

– О! Образ Катерины из «Грозы»! Неужели это все еще проходят?

– Проходят, – подтвердила я.

– Никогда не понимал эту Катерину, – выуживая из-под сиденья пирожки-творожки, продолжал он. – По-моему, если любишь, не надо ничего бояться. Сбежала бы и была бы счастлива.

Лица его, когда он это говорил, я не видела. Лишь уши у него покраснели. Правда, возможно, из-за того, что он нагнулся. Тон, однако, показался мне многозначительным, и я ломала голову, к чему он принялся обсуждать несчастную Катерину из пьесы. Кстати, Катерину! Меня как ударило. Однако, сумев взять себя в руки, я выкрутилась:

– Значит, вы, Митя, мыслите как большинство моих нынешних учеников. Они в основном про «Грозу» пишут: «Не вижу, в чем проблема».

Митя наконец вылез из-под сиденья и сел за руль.

– Благодарю за комплимент, Катя. Теперь могу не сомневаться, что я вполне молод и современен.

По пути наш разговор перешел на обсуждение предстоящей свадьбы Ольги и Ярика. Я все пыталась задать наводящие вопросы, ибо по-прежнему не была до конца уверена, кто передо мной. Однако мы слишком быстро доехали до моего дома, и мне удалось выяснить лишь одно: Митины родители некоторое время назад умерли. И все. Больше я ничего не успела спросить.

Оставив машину перед моим подъездом, он предложил донести до квартиры тетради и пирожки-творожки, лежавшие на заднем сиденье. Прекрасный предлог, чтобы зазвать его домой и продолжить начатый разговор. Я уже собиралась согласно кивнуть, но в последний момент сообразила, что в квартире может оказаться Ольга, и неизвестно, как она воспримет наше появление вместе с Яриковым отцом. Да и не выяснишь при ней ничего. И я торопливо проговорила:

– Что вы, не надо. У меня еще один пакет есть.

Мне показалось, что он разочарован. Впрочем, он тут же вылез из машины и начал сосредоточенно помогать мне. А потом, когда я уже протянула ему руку для прощания, спросил:

– У вас мой телефон есть?

Я помотала головой.

– Не догадался в прошлый раз оставить, – продолжал он. – А нам сейчас с этой свадьбой постоянный контакт потребуется. И вы мне свой мобильничек оставьте.

Я продиктовала свой номер. Он тут же занес его в память своего телефона, а мне протянул визитную карточку.

– Тут и мобильный, и рабочий. Ну и, конечно, домашний. Но его-то как раз вы, наверное, знаете.