Мой ирландский хулиган - Анна Антонова

Вдоволь насмотревшись на шестиугольные камни, мы решили прогуляться по побережью. Вскарабкались по узкой ступеньке выше по склону и оказались на такой же неширокой тропке, идущей прямо вдоль обрыва. Вид отсюда открывался просто фантастический – ожившая картина Айвазовского. К счастью, не «Девятый вал»…

А вот погода была странной – иногда сквозь тучи проглядывало хмурое солнце, и тогда казалось, что потеплело, можно для разнообразия походить в футболке. Но потом налетал пронзительный ветер, и приходилось снова натягивать куртку. Здесь, наверху, дуло особенно сильно, и я застегнулась под самое горло.

– Ой, овечки, – обрадовалась я, повернувшись к ветру спиной и обнаружив в противоположной от моря стороне пастбище. – И даже черная есть! Дайте фотик!

Но черная овца равнодушно жевала траву, явно не желая позировать русским туристам.

– Эй, овечка! – позвала я.

Та – о чудо – вдруг повернула морду, и я успела сделать снимок.

– Откликнулась на зов сестры по разуму, – ехидно заметил Женька.

– Ах ты… – От возмущения я забыла все слова, но мне на помощь неожиданно пришел Максим:

– Это ты у нас, братец, настоящий баран!

Я быстро пришла в себя и, чтобы поскорее свести все в шутку, небрежно предложила:

– Подеритесь.

Женька хмыкнул, отвернулся и молча пошел вперед, за своей мамой и Оксаной. Мы с Максимом остались на тропинке одни – все туристы находились внизу, сюда мало кто добирался.

Надо было идти, но я почему-то медлила, в душе проклиная себя. С каждой секундой сделать это становилось все сложнее и сложнее, пока наконец Максим не предложил:

– Пошли, одно место покажу.

Это прозвучало так просто, что я облегченно вздохнула и без колебаний последовала за ним.

Похоже, мы удалялись от туристических мест – тропинка становилась все уже и круче, местами приходилось продираться через колючий кустарник.

– Смотри, – вдруг заметила я. – Эти кусты как маленькие деревья. Может, тут лепреконы живут? Ой, кажется, дождь начинается…

Я подставила руку под капли и раскрыла зонтик.

– Иди сюда, – позвала я, но Максим только отмахнулся – уже, наверное, как истинный ирландец, привык не обращать внимания на дождь, который, впрочем, лишь немного покрапал и неохотно закончился.

Дорога того стоила – мы вышли к пустой смотровой площадке с несколькими скамейками и деревянным ограждением вдоль обрыва. Ветер рвал волосы, о прибрежные валуны бились волны, оставляя белые хлопья пены, кричали чайки, и мне самой хотелось закричать – от восторга.

Я подошла вплотную к перилам и раскинула руки. Пусть я выгляжу глупо, играя в «Титаник», – мне хотелось хоть на минутку ощутить дыхание полета.

Максим неслышно подошел сзади и громко, перекрикивая шум ветра и волн, спросил:

– Нравится?

– Да, спасибо! – прокричала в ответ я.

Он еще что-то говорил, но я не могла расслышать, оглушенная то ли грохотом воды о камни и свистом ветра, то ли своим счастьем.

– Телефон, говорю, выключи! – громко проговорил он мне в самое ухо.

Меня словно скинуло с облаков на землю. Я вдруг представила, как выглядит наш побег со стороны, и похолодела от ужаса.

– А если нас искать будут? – растерянно пролепетала я, но он уверенно ответил:

– Не будут.

Непонятно, почему он был так в этом уверен, но его уверенность передалась и мне. Я послушно выключила телефон и машинально проследила, как Максим делает то же самое.

– Ну вот, – почти весело проговорил он. – Спрятались. Да не дрожи ты так, – заметил он. – Мама знает, что я тут как у себя дома ориентируюсь. Мы, когда с классом ездили, все здесь с пацанами облазали. Получили, правда, потом по репе… Ладно, пофиг, – оборвал себя он.

Я не узнавала Максима – этот вечно невозмутимый, хмурый парень явно нервничал и всеми силами старался это скрыть. И тут я решилась. То ли мне передалась его безбашенность, то ли северным ветром выдуло из головы все мысли, но я вдруг – неожиданно для себя самой – шагнула к нему, обняла за шею одной рукой и небрежно поцеловала в губы.

Все мои чувства обострились, я наблюдала за происходящим словно со стороны в замедленной съемке: вот его глаза расширяются от удивления, вот пальцы белеют, впиваясь в перила ограждения, а волосы взлетают от очередного порыва ветра…

– Это был ты, – невозмутимо констатировала я, вернее, некая самоуверенная особа, невесть каким образом поселившаяся во мне. – Тогда, в Ньюгрейндже.

– Я, – вынужденно признал он и сам стал отвечать на рвущиеся у меня с языка вопросы: – А как еще к тебе подойти? У тебя на лбу написано: «Не влезай – убьет!» Притом ты вечно не одна, а с этим клоуном…

– Нелюбезно ты о брате, – уколола я.

– У вас что-то было с ним? – напрямик спросил Максим.

– У нас… э-э-э… – запнулась я.

Не рассказывать же все перипетии нашей детской дружбы.

– Понятно, – отвернулся он. – А со мной ты, значит, просто поиграть решила, позлить бойфренда…

– Минуточку, – возмутилась я. – Разве я первая начала?

– Конечно! С самого приезда мне глазки строила!

– Ничего я не строила! Это ты заскучал тут, девки у вас, мы видели, страшные… Вот и решил поразвлечься с заезжей дурочкой! То же мне, поцелуй в темноте, как романтично! Так мог поступить только трус! – выпалила я и судорожно вдохнула.