Тайфун Дубровского - Ева Мелоди

7/2

Сначала я не поверил в идиотскую историю, которую заикающимся от страха голосом выкладывала мне некая Светлана. Подумалось, что не помешала бы очная ставка между ней и Марией. Но в то же время не хотел я к солнечному лучику грязь подпускать. А то что Светлана именно грязь — с первой минуты понял. По глазам похотливым, жадно меня оглядывающим. Оказывается, в городе не просто знают об отшельнике. Мой образ жизни стал предметом для любопытства, разговоров, в определенных кругах. Да и чего удивляться — городок то маленький. Сто тысяч населения. После окончания курортного сезона он будто вымирает на зимние месяцы. Становится грустным и пустынным. И работы мало. Заводы все позакрывались, мужчинам особенно сложно, поэтому многие спиваются.

Банальные причины, которые есть в любом городе. Но каждый человек решает для себя сам, чем хочет заниматься, на что готов пойти, как низко пасть.

Светлана вот уже пару лет как работает в элитном агентстве эскорта. Дело ей нравится, получается неплохо. Но как в любой другой сфере остро стоит вопрос конкуренции. Оказывается, за отшельника среди жриц любви идет нешуточная борьба. И бедная Маша из столицы стала жертвой этой борьбы. Случайно оказавшись гостьей Светланы, она попала в эпицентр страстей, конкуренции, зависти.

Света соперничала с некой Эльвирой, дело в конце концов дошло даже до драки. Начальный план был обезвредить соперницу и заменить ее. Но Эльвира поставила в оппонентке фингал под глазом. Это был нокаут в прямом и переносном смысле. Такую «красотку» Карл бы никогда не допустил к боссу. И тогда Светлана решила убить двух зайцев. Отомстить ненавистной Эльвире, и подгадить надменной москвичке, свалившейся на ее голову.

Зная Машу, я не поверил в надменность. Послушать сидящую передо мной бабу — так на ее гостье клейма ставить негде. На самом деле, понятно, что причиной такой подставы стала банальная злоба. Москвичка заезжая, жрет ее харчи, еще и строит из себя невинность да интеллигентность. Работу она видите ли приехала искать, ага, как же! В Москве работы не нашлось! И вся такая правильная, аж зубы скрипят, глядя на нее. Вот пусть поработает — одним местом. Посмотрим куда ее правильность денется. Вот вся суть рассуждений…

Понимала ли Светлана, насколько мерзкий и грязный поступок совершает? Думаю, нет. Меня буквально выкручивало от омерзения в ее присутствии. Понял, что никогда больше девок Карлу не закажу. Сам себе вдруг стал омерзителен. Все это заставило меня задуматься, во что превратил свою жизнь…

Забрал вещи Марии — заставил перепроверить, все ли на месте. На что Света фыркнув заявила, что такое говно из секонд-хенда она бы в жизни не надела на себя. Сучка мерзкая. Я бегло взглянул на вещи Маши. Одежда действительно простая, без каких-либо изысков. Зато чемодан — произведение искусства. Такая вещь ручной работы в каком-нибудь бутике могла стоить приличных денег. Больше половины чемодана занимали кисти, краски, альбомы. Несколько книг, Пушкин, Лермонтов… Меня почему-то глубоко тронул этот багаж. Он явственно говорил о том, что Маша — редкий бриллиант. Внутри зародилась отчаянная мысль, что мне дико повезло ее встретить. С другой стороны — слишком поздно. Я неполноценен, сердце в ошметки, еще и работой адской выжжено. Слишком многое повидал, прошел. Мария заслуживает лучшего.

Но на обратном пути неожиданно для себя остановил джип возле старенькой парикмахерской. Ходил сюда еще подростком, с друзьями, из чувства противоречия. У семейства Дубровских был личный цирюльник, он стриг и отца и братьев. А мать ездила к именитому дизайнеру, дерущему бешеные бабки, у которого запись на полгода вперед и простому смертному не попасть. А я вот сюда любил приходить, к деду Ивану. Стриг он просто, изысков не знал… Но мне нравилась атмосфера.

Забавно, а может и нет, но Иван не узнал меня поначалу.

— Ну и зарос ты, парень, старше меня выглядишь. Такого встретишь ночью в темном переулке и инфаркт обеспечен. Теперь понимаю, почему в городе про отшельника болтают. Вот оно значит как. Ну, ты всегда бунтарем был, таким и остался.

— Пострижешь? — спрашиваю хрипло. Мне не нравится насмешливый голос старика, он прав конечно… но слушать как над тобой посмеиваются — неприятно.

— И побрею, не боись. Раз уж пришел сюда — лохматым не выпущу.

Забавный старик, ему удалось отвлечь меня и даже рассмешить. Все показалось действительно надуманным и глупым. Страдания по Изабелле, стремление себя уничтожить, закопать заживо.

— Наверное, женщина? — задумчиво спрашивает Иван.

— Что?

— Просто так мужик бороду не отращивает и не сбривает, — произносит философски.

— Нет, никаких женщин, — отвечаю излишне поспешно и категорично.

— Так не бывает. Только если в монастырь решил податься… Но по тебе такого не скажешь…

— Нет, в монастырь точно мне не светит, — усмехаюсь горько.

— Тогда кончай дурить, парень. Ну вот, другое дело. Ты только посмотри какой красавиц появился! — восклицает и разворачивает меня к зеркалу. Кривлю рожу своему отражению. Ненавижу когда красавцем называют. В детстве наслушался. Голубоглазый ангелочек и все в таком духе. Не выношу с тех пор комплименты и сюсюканья.

— Спасибо. — Кладу купюру на зеркальную полку.

— Это слишком много. У меня стрижка стоит…

— Оставь. Ты из лешего человека сделал, это непросто.

— Ну как скажешь, мальчик. Только прими еще совет бесплатный.

Мне не особенно хочется слушать, ненавижу советы. Но не могу осадить старика — слишком грубо получится.

— Давай. И я поехал.

— Не отпускай ее.

Вернувшись домой отправляюсь на поиски Маши, вхожу на кухню. Она сидит за столом и жует бублик, макая его в джем. На мгновение у меня перехватывает дыхание: таким домашним уютом повеяло от этой сцены. Мне захотелось сесть с нею рядом, заговорить о чем-то простом, незначительном.

Но как только девушка заметила меня — изменилась в лице и вскочила со стула. Напомнив мне кто я для нее. Страшный леший…

Но черт возьми, я же постригся! Тогда почему все также с испугом пялится на меня, глаза круглые то ли от страха, то ли от удивления.

— Вот, вещи твои. — Бросаю хмуро, ставлю перед ней чемодан, которое все это время в руках держал, и выхожу за дверь.

Меня провожает полное молчание.