Этот дождь решает всё - Валерия Савельева

Молодой человек на наброске «менять пропорции» не желал, даже прическа не хотела становиться другой. Соломинцев везде оставался самим собой, но рисовать его было приятно. Не кричащего и кусающегося монстра, а вот такого Стаса, молча и искренне наслаждающегося морем. Почему я познакомилась именно со злобной его версией, а не с этой?

Я не сразу заметила, что Соломинцев смотрит на меня, слишком увлеклась набросками. Очнулась, только когда Стас начал быстро приближаться. Я торопливо бросила карандаш на камни и испуганно спрятала рисунки за спину, туда, где лежали чистые листы. Ста-ас, ну какого лешего ты очнулся? Так хорошо позировал!

– Здра-авствуй, – протянула я. – Надеюсь, сегодня ты на меня орать не собираешься?

Стас замер и удивленно вскинул брови, нависнув надо мной, словно коршун. Лицо было усталым. Надеюсь, у меня получилось запечатлеть это на набросках.

– Ну, привет, Пигалица, – отозвался Соломинцев. – Не собирался, пока не предложила.

– Ой ли… – проворчала я, незаметно пряча изрисованные листы в общую кучу бумаги. Даже извечное «пигалица» не напрягало: на кону стояло более важное дело.

– Считай, что я немного успокоился и не стану пока убивать тебя за друга, – добавил он. Так и хотелось возмутиться: «Не станешь? А почему тогда сверлил меня взглядом всю неделю?», но с трудом удалось промолчать. – Что ты тут делаешь?

– Рисую.

А что еще сказать? «Пока ты, Стас, хоть немного адекватен, я стремлюсь запечатлеть тебя на память, чтобы потом любоваться и показывать потомкам»? Нет. Просто все красивое приятно сохранить на бумаге, а Стас, увы, довольно красив.

– И что же? – Соломинцев скосил многозначительный взгляд на разбросанную бумагу.

Я похолодела. Неужели заметил? Нет, вряд ли: наброски со счастливым не-монстром Стасом, наслаждающимся морем, я надежно погребла под толщей чистых листов. Фух, получилось. Удачно спрятала, мастерски.

– Наброски новых игровых локаций, – ответила я с облегченным вздохом, который, надеюсь, показался Стасу недовольным.

– Покажешь? – Он улыбнулся.

Я чуть воздухом не подавилась. Что. Это. Только что. Было?

– Соломинцев, я сейчас с тобой разговариваю или с твоим добрым клоном? Что стряслось? Где наш местный монстр? – ошалело вопросила я.

– Не язви, – проворчал он, грохаясь на камни рядом и обнимая колени, почти так же, как всего пару минут назад у воды. Потом он вновь посмотрел в мою сторону. – Все зависит от того, как ты сама меня воспринимаешь.

Неужели? Так и хотелось задать вопрос вслух, но зачем рушить воцарившуюся мирную атмосферу? Честно, я чертовски устала и портить морские воспоминания себе не хочу. Готова ругаться с ним хоть где, но не у самой кромки воды. Так что если уж Соломинцев решил немного побыть хорошим монстриком, я ему разрешаю.

– А с рисунками просто интересно, Ромку же с удовольствием просветила, – добавил он.

– Боже, Соломинцев, надеюсь, это не очередной камень в мой огород за общение с Ромой?

– Я не боже, я только учусь.

И тут он опять внезапно улыбнулся: не изобразил ту дьявольскую ухмылку, что всегда предназначалась мне, а действительно улыбнулся. Я зависла, не зная, как реагировать. Улыбка Стаса оказалась очаровательной, почти как у Ромки – а еще от нее на правой щеке появлялась забавная, совсем мальчишеская ямочка. Здравствуй, лапочка Соломинцев, вот мы с тобой наконец и познакомились?

– Соломинцев, я о другом, – наконец выдавила я.

– Я тоже всегда о другом, но в ответ на каждую фразу ты злишься.

– Я злюсь? – Я закашлялась от такой наглости. То есть на набережной, когда призналась, что Прохорова, злилась я. И в магазине, наверное, тоже?

– Именно, и меня следом утягиваешь. Ты на ежа похожа.

– А ты на нахала.

Стас легонько потрепал меня по волосам, задумчиво посмотрел на ладонь и вновь положил ее на мою макушку. Я дернулась, но безрезультатно – Соломинцев продолжал улыбаться и портить мне прическу. Наконец, все же скинув руку Стаса, я отползла подальше, – чтобы в следующий раз не дотянулся.

– Иголок вроде бы нет, – в конце концов подозрительно протянул он, – но уверен, что-то такое есть!

– Идиот, – обреченно протянула я, возведя глаза к небу. – Не монстр, так идиот.

Меня обуревала странная смесь эмоций. Вот так спокойно сидеть со Стасом было… нормально, гораздо лучше, чем грызться. Но чего-то не хватало, и я постоянно пыталась найти в происходящем подвох. В это же время я старательно расчесывала пальцами пряди, стремясь привести в порядок получившееся на голове воронье гнездо. Волосы у меня за лето прилично отросли и теперь были почти до задницы, да еще слегка вились. В итоге безобидный поступок Соломинцева имел огромные последствия – моя каштановая грива перепуталась по всей длине.

– Ну, какой есть.

Краем глаза я заметила, как Стас вновь придвинулся ближе. А потом мои руки осторожно перехватили за запястья, и волос опять коснулись пальцы Соломинцева. Только на этот раз они были гораздо нежней и аккуратней.

– Ровно сиди, будто не девчонка, честное слово! Выдерешь, а мне отсюда видней, – пояснил он, заметив мое возмущение. – С высоты роста.

– Ты сидишь, так что не нужно никакой дискриминации.

Не огрызаясь, Стас лишь пожал плечами и перевел тему.

– Кстати, что с рисунками? Покажешь?

– Зачем? Ты же уверен, что я попала в компанию по блату.

Пальцы умело распутывали длинные локоны. Самого Соломинцева я не видела, и это одновременно и пугало, давая Стасу возможность в любой момент всадить мне нож под ребра – с него станется после укуса, – и умиляло. Он что, парикмахер?

– А ты уверена, что я там задержался через постель. – Пальцы практически коснулись поджившего синяка, вызывая чертовы мурашки, но Соломинцев ничего не сказал ни о «парне», ни об укусе. – Так давай разубедим друг друга. – Он усмехнулся, я возмущенно фыркнула, складывая руки на груди. – Готово! Хотя и до этого было вполне симпатично. Но я испугался, что ты скальп себе снимешь.

– O май гад. Что я слышу? Сам Соломинцев сказал мне нечто, напоминающее комплимент? – притворно удивилась я, ощупала голову и, не удержавшись, съязвила: – Я теперь должна записаться в ряды твоих фанаток?

– Было бы неплохо, – протянул Стас. – Но лучше просто покажи рисунки. Чем Ромка лучше?

– Он общаться умеет? – предположила я.

Сейчас, когда мы мирно разговаривали, решившись на крошечный компромисс, с Соломинцевым было даже весело. Я уже привыкла считать, что он Грей из фильма, который «держится через постель», а не из сказки. В итоге прозвище перестало раздражать. В остальном же в Стасе что-то было. Еще парочка таких спокойных вечеров – и я даже перестану язвить.

– А я нет? – искренне возмутился Стас.