Влюбись в меня - Дженнифер Арментроут

– Если ты не поешь, тебя будут кормить через трубку. Помнишь, как она тебе не понравилась? – Я снова попыталась до него достучаться и взяла его лицо в ладони. Он поморщился, но другого ответа я не добилась. – Прошу тебя, Чарли, поешь.

Поднимаясь, я поцеловала его в лоб.

– Увидимся в следующую пятницу, милый.

Сестра Вентер ждала меня в коридоре. Ее темные волосы с проседью были собраны в небрежный пучок. Я решила, что она пришла узнать, не произошло ли каких-то изменений в поведении Чарли.

– Он такой же, как и весь последний месяц, – сказала я и пошла по широкому коридору. – Я не смогла заставить его съесть хоть немного пюре. Я ничего не понимаю. Он вообще меня не замечает, но ложку видит прекрасно.

– Рокси…

– Ему нравилось йогуртовое мороженое, – предложила я, когда мы дошли до двойных дверей, ведущих в приемную. – Может, я привезу его завтра перед работой? У меня есть время.

– Милая, – сказала сестра, ласково касаясь моей руки, – не сомневаюсь, Чарли много чего нравилось, но он… он уже не тот Чарли.

– Чарли… – Я с секунду смотрела на нее, а затем высвободила руку. – Я понимаю, что он теперь другой, но он ведь по-прежнему… Чарли.

Медсестра сочувственно мне улыбнулась.

– Милая, я понимаю, но нам еще кое-что нужно обсудить. Дело в том…

Мне ничего не хотелось слышать. Возможно, она собиралась рассказать мне о кормлении через трубку, а я не желала об этом и думать, потому что прекрасно знала, какой будет реакция Чарли. Знала я и то, что его родителей рядом не будет, и вообще сомневалась, что им не все равно.

Отвернувшись, я распахнула двойные двери.

И мой мир остановился.

На той самой скамейке, где я сидела несколько часов назад, теперь сидел Генри Уильямс. Сумка выскользнула у меня из руки и с громким стуком упала на пол. Я застыла на месте.

– Рокси, – прошептала сестра Вентер, – я пыталась тебе сказать, что он здесь.

Генри выпрямился во весь свой немаленький рост. Он заметно вырос с момента нашей последней встречи. Раньше он был среднего роста, может, около метра семидесяти пяти, но теперь был явно выше метра восьмидесяти.

Тюрьма его потрепала, но мне было плевать.

Его темно-каштановые волосы были подстрижены под машинку, а кожа казалась бледнее, чем раньше. Впрочем, в тюрьме не позагораешь. Из-за мешков под глазами он казался намного старше своих лет, хотя ему было всего двадцать три или двадцать четыре. А еще он был крупнее. Хоть это считается клише, похоже, за решеткой он только и делал, что тягал железо. Простая белая футболка обтягивала его широкие плечи.

Не в силах пошевелиться, я смотрела на Генри.

Он похлопал ладонями по штанинам своих брюк цвета хаки.

– Роксана, – сказал Генри, и мне показалось, будто по моей коже поползло целое полчище тараканов.

Мне хотелось выбежать из приемной, вылететь сквозь двери на улицу и уехать как можно дальше от Генри, но я не могла. Генри пришел не ко мне. Он пришел к Чарли, и я, как разъяренная медведица, встала на защиту друга, не желая этого допускать.

Я вышла из ступора и заслонила собой двойные двери.

– Тебе здесь не рады.

Генри ничуть не удивился такому приему.

– Другого я и не ожидал, – сказал он.

– Тогда зачем ты пришел? – спросила я и сжала кулаки. – Тебе здесь не место.

Он взглянул на сестру Вентер. К счастью, больше никого поблизости не было, но я понимала, что это ненадолго.

– Я знаю, – ответил он, – и не собираюсь устраивать сцен…

– Тебя вообще не должны были выпускать из тюрьмы. Сколько ты отсидел? Пять лет от силы. И теперь уже гуляешь на свободе и наслаждаешься жизнью. А Чарли все потерял! – Тяжело дыша, я покачала головой. Как же это было несправедливо! – Ты его не увидишь.

– Рокси, – тихо сказала сестра Вентер, – ты ведь понимаешь, что ты…

Я повернулась к ней.

– Так вы не возражаете? Вы на его стороне?

Мне стало горько от ее предательства. Я понимала, что веду себя глупо. Она просто делала свою работу, но отчаяние и беспомощность теперь жили собственной жизнью внутри меня. Мне было плевать на все. Я думала лишь о том, как это несправедливо по отношению к Чарли.

Медсестра сочувственно посмотрела на меня.

– Дело не в том, кто на чьей стороне, – сказала она. – Родители Чарли – его опекуны – дали разрешение на свидание. Если только Чарли не скажет, что не хочет его видеть. Да, я понимаю, как это звучит, – он имеет право на встречу.

Я была вне себя.

– Чарли уже шесть лет больше одной фразы не говорит! Как ему выразить свое несогласие? – Я повернулась лицом к Генри. – Ты знал об этом? Знал, что Чарли много лет не говорит?

Он отвернулся, стиснув зубы.

Я сделала шаг вперед.

– Что, не хочешь этого слышать? Потому что это ты во всем виноват?

– Роксана, – сказала сестра Вентер и поймала мою руку своими прохладными пальцами. – Пожалуй, тебе лучше уйти.

Вырвав руку, я чуть не разразилась потоком мерзких оскорблений и ругательств, но тут встретилась с ней глазами. Она не просто смотрела на меня, а молила смириться и выйти из медицинского центра, потому что была не в силах ничего изменить.

И я тоже.

Сделав несколько глубоких вдохов, я не почувствовала облегчения. Сдержанно кивнув сестре, я подняла свою сумку и пошла к двери. Казалось, я ступаю по зыбучим пескам. Все мое тело требовало, чтобы я не выходила из здания, но я все же покинула его. Собрав всю волю в кулак, я сумела выйти на улицу и преодолеть половину пути к припаркованной машине.

– Роксана.

У меня округлились глаза. Черт возьми, только не это. Пораженная, я оглянулась.

Генри шел прямо за мной.

– Я понимаю, ты расстроена.

– Да ты, блин, гений дедукции!

Он пропустил мою остроту мимо ушей.

– И ты вправе расстраиваться.

Глядя на него, я понимала, что сотворю какую-нибудь глупость, если не сумею как можно быстрее убраться отсюда. Это было столь же очевидно, как и то, что нависшие над городом темные, мрачные тучи вот-вот должны были разразиться дождем.

– Оставь меня в покое, – сказала я и отвернулась, крепче сжав сумку в руке.

Ускорив шаг, я обошла припаркованный фургон.

Небо пронзила молния. Раздался такой жуткий грохот, что я вздрогнула. Когда еще одна туча вспыхнула, как лампочка, я сосчитала секунды до раската грома.

А затем увидела свою машину.

Более того, я увидела другую машину, припаркованную рядом. Старый «мустанг» вишневого цвета, красавец, прямиком из семидесятых. Его номер тоже был мне знаком. Вместо цифр там были четыре буквы: «ППЛВ».