Так хочу быть рядом - Барбара Ханней

– Это мило с твоей стороны, – начала она.

Он ждал продолжения. Примет она предложение или откажется? Ева должна прояснить свою позицию.

– Я покину Австралию, как только смогу, Грифф. Вернусь в Париж, понимаешь? Я поставила перед собой цель.

– Очень похвально.

– Ты спрашивал, когда я планирую выйти на пенсию. А я не хочу даже думать о покое. Хочу танцевать сколько смогу.

– Я не собираюсь вставать у тебя на пути, – твердо пообещал он. – А сможешь ли ты и дальше танцевать на профессиональном уровне после замены тазобедренного сустава?

– Конечно. – Ева упрямо выдвинула вперед подбородок. – Должна признаться, подобное случается нечасто. Только я не сдамся так просто.

– Разумеется, не сдашься. – На этот раз в улыбке Гриффа не было и намека на веселье. – Я не ожидал от тебя другого.

Он вернулся к окну, сложив руки на груди.

– Это ничего не меняет, Ева. Ты можешь использовать мой дом в качестве перевалочного пункта.

– Но…

– Расслабься, женщина! Сколько раз повторять, это не коварный замысел, чтобы вернуть тебя.

– Нет, конечно, я понимаю. – Ева надеялась, что Грифф не догадается, сколько глупых сценариев развития сюжета проскочило у нее в голове.

– Так у меня будет больше возможностей видеться с Лайне, – добавил он.

Ева тоже подумала об этой соблазнительной перспективе, и, несмотря на страхи, ее позиция ослабла.

Грифф отступил от окна, взял пиджак и небрежно забросил на плечо.

– Ты так и не ответила, – напомнил он. – Подумай об этом. Я позвоню тебе завтра.

– Хорошо. – Ева сглотнула. – И спасибо.

* * *

Грифф вел машину в загруженном вечернем трафике, проезжая мимо больницы. Он уже твердо решил, что поступает правильно, пригласив Еву к себе в дом. И в свою жизнь.

В конце концов, она сейчас восстанавливается после операции, так что постель в спальне не соблазнит их. Его приглашение – всего лишь добрый жест старого друга.

К тому же Ева решительно настроена вернуться к карьере. Поэтому правила изначально ясны.

Разумеется, они смогут справиться с ситуацией без подросткового максимализма. Теперь они взрослые люди, более того, у них взрослая дочь! Следует заложить базу для дальнейшего общения.

План казался разумным, а мотивы безупречными. Не имеет значения тот факт, что он до ужаса испугался, когда услышал, что Ева в больнице. Она явно в порядке. Теперь он спокоен.

На деле подобная близость к Еве Хеннесси позволит ему исцелиться от чар подростковой любви, затянувшейся на годы. Общение с ней в роли друга поможет разобраться в своей жизни и двигаться дальше.

Наконец-то.

Он не может перестать надеяться.

Решение не из легких. Возможность проводить с Гриффом больше времени, захватывающая и интригующая, искушала Еву. В то же время этот шаг предоставлял хорошую возможность ближе познакомиться с Лайне. Она постоянно думала о дочери, вспоминая ее в черно-белом наряде официантки.

Интересно было узнать малейшие детали, даже увидеть, как дочь выглядит в обычной одежде.

Что обычно носит Лайне? Джинсы и футболку или платья? Любит она ткани в цветочек или полоску? Какой ее любимый цвет? Любопытство было сильным, поэтому Ева приняла приглашение Гриффа, когда он позвонил.

В тот же день он забрал ее из больницы на большом «мерседесе» с роскошной кожаной обивкой. Умело проехал к дому в час пик, и, как обещал, они приехали через пятнадцать минут.

Дом был огорожен высокой кирпичной стеной серого цвета. Современное здание с большими окнами, обрамленными натуральным деревом. Бетонные стены окрашены в синевато-серый цвет, который выгодно смотрелся на фоне австралийских растений.

Ворота гаража открылись с пульта, но Грифф остановился на подъездной дорожке и помог Еве выйти из машины.

Она старалась не реагировать на каждое его прикосновение. В конце концов, он оказывает помощь, в которой она нуждается. Но пока сила воли терпела поражение. Его прикосновение к локтю или спине вызывали нелепые волны тепла.

У входной двери их встретила улыбающаяся женщина в старомодном фартуке поверх простого синего платья. Волосы ее были убраны в тугой пучок.

– Это Малина, – представил Грифф. – Она управляет здесь хозяйством и приготовила тебе комнату.

Малина отличалась приятной полнотой, ярким румянцем на щеках и сильным акцентом, возможно, польским. Пока Грифф ставил машину, она показала Еве просторную спальню в современных тонах, с мягким серым ковром. Огромная белая кровать была застелена алым теплым пледом, в изголовье лежала целая гора серых и ярко-розовых подушек. Телевизор напротив кровати, чтобы удобнее было смотреть. Из окна спальни открывался великолепный пейзаж.

– О-о!

Ева застыла на месте, очарованная прекрасным видом на холм, покрытый стелющимися растениями с пятнистыми стволами. Между гранитными валунами разрослись стебли акации с ярко-желтыми цветами. Типично австралийский пейзаж, тихий и спокойный.

Трудно представить, что всего в квартале отсюда проходит магистраль с интенсивным движением. Боже, да это же кустарниковый большеног в своем черном оперении, с красно-золотой головой, гуляет по склону.

Грифф прав: здесь идеальное место для отдыха и исцеления.

– Я покажу вам, где кухня! – крикнула Малина. – Вы всегда можете сделать себе чай или кофе.

– Спасибо. – Ева пошла за ней, аккуратно передвигаясь на костылях.

Малина оставила готовую еду в духовке и поехала домой. Ева и Грифф поужинали жареным ягненком с грибами и салатом из шпината. Из комнаты открывался вид на деревянный настил, окружавший элегантный бассейн.

– У тебя прекрасный дом, – оценила Ева. – Понимаю, почему тебе здесь понравилось.

Грифф выглядел польщенным.

– Рад, что тебе понравилось.

– Особенно мне приглянулся вид из моей комнаты на поросший кустами холм. Я даже видела кустарникового большенога.

– Да, здесь их полно. И скальных валлаби тоже.

– Валлаби… – улыбнулась она. – Тогда я точно дома.

– Дома? – Грифф вопросительно поднял бровь.

– В Австралии, – быстро объяснила Ева.

– Значит, ты воспринимаешь Австралию как дом?

– Ну да, наверное.

Ева чувствовала себя некомфортно. В этот момент ее любимая квартира и сверкающая Эйфелева башня показались чем-то далеким. Будто они принадлежали иному миру. Выдуманному миру со сценой и декорациями, в которых она танцевала.

Это явилось своевременным напоминанием, что ей следует быть осторожной. Не стоит соблазняться добротой и жилищем этого прекрасного мужчины, их общим прошлым. Они заключили соглашение, и его следует придерживаться. Она вспомнила поставленную перед собой цель – вернуться в Париж полной сил.