Барабаны осени. Книга 1. О, дерзкий новый мир! - Диана Гэблдон

Грей, прищурившись, посмотрел на Джейми, потом перевел взгляд на доску, и, поджав губы, изучил положение фигур.

— Да, — наконец ответил он с полной уверенностью.

— Черт побери, — пробормотал Джейми и, протянув руку, опрокинул своего короля, сдаваясь.

Грей засмеялся и потянулся к бутылке с бренди.

— Черт побери! — воскликнул он в свою очередь, обнаружив, что та пуста. Джейми расхохотался и, встав, подошел к буфету.

— Глотните-ка немножко вот этого, — предложил он, и я услышала музыкальное бульканье жидкости, наливаемой в чашку.

Грей поднес чашку к носу, понюхал — и тут же оглушительно чихнув, расплескав часть содержимого чашки по столу.

— Это не вино, Джон, — мягко заметил Джейми. — Это можно пить только для опьянения, ясно? Тут нет ни вкуса, ни букета.

— Это я заметил. Господи, что это за зверское пойло? — Грей снова принюхался, на этот раз куда более осторожно, и сделал крошечный глоток.

Он задохнулся, но храбро проглотил напиток.

— Господи, — сказал он снова. Голос у него сел. Он закашлялся, прочищая горло, и бережно поставил чашку на стол, глядя на нее так, словно она могла взорваться. — Стоп, ничего не говорите, — предупредил он Джейми. — Я попробую сам угадать. Это должно со временем стать шотландским виски?

— Лет через десять или около того, — согласился Джейми, наливая небольшую порцию для себя. Он отпил немного, чуть подержал жидкость во рту, проглотил и покачал головой. — В данный момент это просто спирт, вот и все, что о нем можно сказать.

— Да, пожалуй, — признал лорд Джон, отваживаясь на следующий глоток. — Но где вы его достаете?

— Я его сам гоню, — сказал Джейми со скромной гордостью мастера-пивовара. — У меня уже двенадцать баррелей в кладовой.

Светлые брови Грея взлетели до середины лба.

— Ну, если вы не намерены мыть в нем свои сапоги, то спрашивается, для чего вам может понадобиться двенадцати баррелей вот этого?

Джейми рассмеялся.

— Для торговых операций, — пояснил он. — Когда можно продать — продаю. Торговый налог и лицензия на производство спиртного — это одна из тех маленьких политических проблем, которые меня совершенно не тревожат, в силу удаленности моего жилья, — добавил он с откровенной иронией.

Лорд Джон хрюкнул, глотнул еще капельку и поставил чашку.

— Ну, да, пожалуй, вас и вправду может не беспокоит проблема налогов… ближайший чиновник живет в Кросскрике. Но все равно не могу сказать, что это занятие выглядит безопасным. И позвольте спросить, кому вы продаете это сногсшибательное варево? Не краснокожим, надеюсь?

Джейми пожал плечами.

— Разве что в очень малых количествах… одну-две фляжки, очень редко, да и то не продаю, а дарю или меняю на что-нибудь. Не больше, чем может выпить один мужчина.

— Весьма мудро. Вы, полагаю, слышали истории на эту тему. Я разговаривал с одним человеком, который умудрился уцелеть при резне в Мичилимакинаке, это когда шла война с французами. Резню спровоцировало — ну, отчасти, по крайней мере, — большое количество спиртного, попавшего в руки индейцев в том форте.

— Да, я тоже об этом слышал, — сухо сказал Джейми. — Но мы в очень хороших отношениях с окрестными индейцами, да к тому же их тут и не так много, как пришло тогда в форт. И, как я уже сказал, я всегда проявляю предельную осторожность.

— Н-да… — Лорд Джон глотнул еще чуть-чуть и скривился. — Ну, думаю, этим напитком их можно скорее отравить насмерть, чем довести до желания подраться. — И он сменил тему разговора. — Я слышал в Велмингтоне разговоры о некоей группе бунтовщиков, называемых регуляторами, — они терроризируют окраины колонии и ведут себя как настоящие бунтовщики и мятежники. Вы тут с чем-то подобным сталкивались?

Джейми хмыкнул.

— Терроризируют что? Белок? Это же настоящая окраина, Джон, вокруг необжитые места, сплошной лес. Неужели вы не заметили отсутствие жилья, пока добирались к нам?

— Да, я заметил нечто в этом роде, — признал лорд Джон. — Однако до меня дошли и некие слухи, касающиеся вашего пребывания здесь… и отчасти в них утверждалось, что именно благодаря вам сдерживается растущее в этих краях беззаконие.

Джейми рассмеялся.

— Думаю, тут еще не скоро проявится такое беззаконие, которое следовало бы подавлять. Хотя, впрочем, я недавно врезал тут одному фермеру-немцу, который вздумал оскорблять молодую женщину на мельнице, там, на реке… Ему с чего-то почудилось, что она его обвесила при помоле, — хотя ничего подобного не было, и я не смог убедить его в обратном. Но это была моя единственная попытка установить общественный порядок.

Грей искренне развеселился и поднял лежавшего на доске короля.

— Рад это слышать. Не окажете ли мне честь еще одной партией? Думаю, впрочем, что во второй раз мой фокус не пройдет.

Я перевернулась на бок, лицом к стене, и сонно уставилась на бревна. Отсветы пламени, горевшего в очаге, играли на оставленных топором отметинах, бегущих вдоль каждого бревна с равномерностью песчаных волн на пляже.

Я постаралась отвлечься от разговора, продолжавшегося за моей спиной, вместо того пустившись в воспоминания о том, как Джейми снимал кору со срубленных деревьев, о том, как я засыпала в его руках под защитой недостроенных стен, чувствуя, как дом растет вокруг меня, охватывая меня теплом, защищая, и объятия дома сливались с объятиями Джейми. Я всегда успокаивалась, вспоминая эту картину, и даже когда я бродила в одиночестве по горам, я знала, что меня охраняет дом, построенный для меня. Но сегодня и это не помогло.

Меня на самом деле просто мучила ревность; это было чувство, которого я не испытывала много лет, и которое меня испугало. Я перевернулась на спину и закрыла глаза, стараясь не слышать разговор мужчин.

Лорд Джон был просто вежлив со мной. Более того, он человеком весьма интеллигентным… и весьма обаятельным, честно говоря. И слушая, как он разговаривает с Джейми — интеллигентно, умно, очаровательно, — я внутренне сжималась в комок и стискивала кулаки, укрытые одеялом.

«Ты идиотка, — яростно твердила я себе. — Какое тебе дело?» Я попыталась расслабиться, глубоко дыша носом и крепко зажмурив глаза.

Конечно, отчасти причиной был Вилли. Джейми вел себя очень осторожно, но я заметила, с каким выражением он смотрел на мальчика в тот момент, когда думал, что никто этого не заметит. Не только лицо или глаза, но и все его тело выражало радость и гордость, смешанные с чем-то еще… и меня словно ударили прямо в сердце.

Ему не удалось посмотреть вот так на Брианну, своего первого ребенка. И он никогда вообще не увидит ее. Вряд ли он был в этом виноват — но мне все равно все это казалось несправедливым. И в то же время я не вправе была ревновать его к его сыну… и не буду, твердо заявила я себе. Но на самом-то деле взгляд Джейми пробудил во мне желание и самой уставиться на мальчика и не сводить с него глаз, — на это дерзкое, красивое лицо, так похожее на лицо его сестры… но это было моей личной проблемой. Она не имела отношения ни к Джейми, ни к Вилли. И ни к Джону Грею, привезшему мальчика сюда.