Влюбленный граф - Ванесса Келли

– Должно быть, Арнпрайор настиг его и снова отчитывает. Сейчас все вернется на круги своя, – заметил Алек.

– Капитан Джилбрайд, позвольте мне сообщить, что вы чрезмерно оптимистично смотрите на жизнь.

Он в ответ горестно улыбнулся.

– Знаю, знаю. Возвращайся в постель, Виктория. Я разберусь с любыми проблемами, какие еще могут возникнуть этой ночью. Обещаю.

– Спасибо. – Но, прежде чем вернуться в комнату, мисс Найт бросила на кузена робкий взгляд. – Алек, мне не хочется разочаровывать Доминика, и я знаю, это вызовет много осложнений, но мне кажется, я не смогу принять предложение графа.

– Почему бы нам не поговорить с Арнпрайором утром и выяснить положение вещей? Утро вечера мудренее.

Она закатила глаза:

– Повторюсь: ты слишком оптимистичен.

– Может быть. Но поверь, я всецело поддержу любое твое решение. А теперь попробуй заснуть.

– Постараюсь изо всех сил.

Виктория закрыла дверь и легла в кровать в полной уверенности: сейчас она проспит что угодно, даже очередную жуткую серенаду на волынке.

К сожалению, она оказалась не права. Спустя совсем недолгое время близнецы решили повеселиться прямо под ее окном. Прослушав целых три развязных пьяных песни, она опять вскочила на ноги и подошла к окну. Пока Виктория пыталась распахнуть ставни, во дворе появился Арнпрайор.

Граф был одет только в килт. Виктория с прискорбием отметила у себя отсутствие деликатности, так как не могла оторвать взгляд от его широких мускулистых плеч и крепкой груди. Сейчас, при свете почти полной луны, в нем не было ни капли обходительного аристократа, выдвинувшего ей кресло во время ужина. Скорее граф напоминал дикого горца, готового крушить все вокруг.

Грант и Грэм бросились наутек. Арнпрайор остановился, глядя им вслед с выражением крайнего недовольства на лице. Затем перевел взгляд на ее окно.

Мисс Найт замерла. Как же он был красив, как могуч в лунном свете! Она не отличалась особо буйным воображением, но сейчас оно разыгралось не на шутку, и ее взору открывался не джентльмен, а свирепый кельтский воин или даже языческий бог, пришедший забрать невинную жертву.

Виктория вдруг опомнилась и осознала, что ночная сорочка спала с плеча, а волосы в полном беспорядке.

Отступив, она присела на холодный пол и прижала руку к груди, стараясь успокоить дыхание и думать спокойно. Граф видеть ее не мог, поскольку в комнате было очень темно, а окно она так и не открыла. Сорочка прикрывала ее всю, в отличие от килта Арнпрайора. Конечно, замок принадлежит ему, и его братья вели себя вызывающе, но это не повод скакать по округе полуголым.

Как бы прекрасен и могуч он ни был.

Виктория приподнялась и снова выглянула в окно. Алек наконец-то вышел во двор. Вот он оделся, как подобает. Они с графом о чем-то поговорили и вернулись в дом.

Виктория в очередной раз отправилась в постель, надеясь, что безобразия закончились. Утро явно приятным не будет, поскольку она уведомит Арнпрайора о своем намерении отказаться от предлагаемой им работы.

Но нет, через несколько часов новое хулиганство разбудило ее. Петух прокукарекал! В кукареканье на рассвете ничего необычного нет, но Виктория сомневалась, что граф Арнпрайор содержит скот и птиц прямо под окнами спален.

Спустя час горничная вошла в комнату разжечь огонь и застала ее за сборами. Все это время Виктория мысленно репетировала речь, в которой хотела поделиться с графом своими богатыми и незабываемыми впечатлениями от его семейства. И как только речь будет сказана, она навсегда покинет замок Кинглас. Без разговоров.

Ник чуть ли не залпом опрокинул уже вторую чашку кофе, пытаясь привести мысли в порядок. Разъяренные гости вот-вот ворвутся в библиотеку, и он хотел быть готовым отразить их натиск.

Незамедлительно в дверь постучали.

«Чтоб вас…»

– Войдите.

Алек медленно вошел в библиотеку. Он тоже явно устал и был в крайнем раздражении от бессонной ночи. Однако Джилбрайд всего через пару часов покинет этот бедлам, а вот Ник, при всем желании, все бросить не мог.

– Прежде чем ты сорвешь мою голову с плеч, присядь и выпей кофе, – сказал он, указывая на одно из обитых кожей клубных кресел.

Но Алек остановился прямо перед ореховым письменным столом и вперил в Арнпрайора гневный взгляд:

– Нет, черт возьми, не присяду и не выпью! Мы поговорим без проволочек. Какого дьявола ты не можешь держать в узде собственное треклятое семейство? В твоем полку ни один солдат или офицер в здравом уме не стал бы тебе перечить.

– Это если говорить о тех, у кого наличествует ум, да еще и здравый в придачу, – ответил Ник.

– Дурацкое оправдание, – резко бросил Алек.

– Насколько я припоминаю, капитан Джилбрайд, этот замок принадлежит мне, так что изволь воздержаться от раздачи указаний. Присядь лучше в кресло и выпей кофе.

Друг еще немного постоял, но все-таки сел и выдавил улыбку:

– Ты всегда был более строг, чем даже герцог королевских кровей.

– Уж ты-то знаешь, полагаю.

Алек уставился на большой поднос с кофейными принадлежностями.

– Ожидаем толпу гостей?

– Я жду, что к нам до завтрака присоединятся еще по меньшей мере три персоны, и каждая из них будет гореть желанием поделиться со мной своими впечатлениями и мыслями.

– Готов поспорить, следующей явится мисс Найт, – сказал Джилбрайд, наливая себе кофе. – На твоем месте, я бы поискал, чем можно заткнуть уши.

– Настолько все плохо?

Только мертвый проспал бы эту ночь беспробудно.

– Счастливой ее не назовешь, – ответил Алек.

Ник помассировал виски, в которых начала пульсировать боль.

– Я принесу ей свои извинения, естественно. И пойду на любые уступки, лишь бы она осталась.

– Удачи, старина, – скептически улыбнулся Джилбрайд.

– Неприятно в этом признаваться, но мне нужна ее помощь. И я был бы весьма благодарен тебе за содействие.

Алек решительно покачал головой:

– Меня в данный момент беспокоит только лучший исход для Виктории.

– Не знал, что вы с мисс Найт так близки, – заметил Ник. – В высшей степени… интригующе.

Взгляд Джилбрайда потух.

– На что это ты намекаешь, Арнпрайор?

– Мне просто любопытно, почему ты так покровительственно к ней относишься.

Немного помолчав, Алек расхохотался:

– Ты совсем свихнулся. Припоминаешь мою жену, нет? Кто же в своем уме станет ей изменять?

– Миссис Джилбрайд и правда очаровательная леди.

Хотя пышные и жизнерадостные блондинки, пожалуй, были не во вкусе Ника – как выяснилось, он скорее предпочитает худых и острых на язык. Это открытие делало ситуацию только более неудобной.