От судьбы не уйти - Кристи Маккеллен

– Какого черта? – сдавленно выругался Джек, глядя на своего отца, в то время как его мать подошла к своей знакомой и с показным радушием обменялась с ней поцелуями щека к щеке.

Эмма прекрасно понимала, почему он так разозлился. Чем больше шумихи создадут вокруг их счастливого брака, тем тяжелее им будет развестись, не привлекая еще большего внимания со стороны журналистов.

– Вы ведь не станете возражать против того, чтобы люди узнали, как вы счастливы друг с другом? – громко спросил отец Джека, и в его глазах сверкнули дьявольские искорки.

Он загнал их в ловушку. Если они откажутся, все сразу поймут, что в их отношениях что-то нечисто. Похоже, Джек тоже все понял, потому что чуть сильнее сжал плечо Эммы, словно просил, чтобы она подыграла ему.

Эмма повернулась к нему лицом и улыбнулась:

– Конечно, мы не будем возражать. Правда, дорогой? – Она надеялась, что по выражению ее лица Джек поймет, что она понимает ситуацию и принимает ее.

Их молчаливый разговор занял доли секунды, и Джек наконец сдержанно кивнул и повернулся к новоприбывшим:

– Что именно вы задумали?

– Сегодня мы ограничимся парочкой фотографий, но через неделю я загляну к вам в гости и мы сделаем большое интервью для статьи «Дома с графом и графиней Редминстерскими», – с энтузиазмом пояснила Пердита. – Для начала я хотела бы получить несколько групповых снимков счастливой семьи.

Неохотно они позволили, чтобы их сбили в тесную кучку перед огромным мраморным камином, и Эмма оказалась стоящей между маркизом и маркизой, спиной, крепко прижатой к широкой груди Джека, который обнимал ее за талию.

– Пылкая и безрассудная любовь! – воскликнула Пердита, слащаво улыбнувшись, и Эмму бросило в жар, когда она почувствовала, как пошевелился Джек позади нее и еще крепче прижался к ее ягодицам. Ее окутал свежий экзотический аромат его туалетной воды, смешанный с запахом его собственного тела, и у нее закружилась голова.

От него всегда хорошо пахло. Даже больше, чем просто хорошо. По правде говоря, в юности после близости с Джеком Эмма часто брала его вещи, хранившие аромат тела, и вдыхала его. И никак не могла насытиться.

У нее дома был припрятан один из старых свитеров Джека, который он одолжил ей, когда они однажды отправились на прогулку в один из прохладных дней, буквально за несколько дней до того, как пожениться. Эмма специально не вернула его, чтобы можно было наслаждаться запахом Джека, словно это был какой-то наркотик.

Она вспоминала с ностальгией, насколько была полна надежд в тот день, с каким восторгом смотрела в их совместное будущее. Эмма так сильно любила Джека, что теряла голову от счастья.

День, когда они поженились, был самым лучшим днем в ее жизни. И самым худшим.

Эмма до сих пор помнила чувство ужаса и абсолютной беспомощности, охватившее ее, когда она вернулась домой после тайного брака с Джеком, единственного бунтарского поступка в ее жизни. Она приготовилась рассказать своим родителям, что уезжает в Америку, чтобы строить новую жизнь с Джеком, но, увидев свою мать, распростертую на диване, с лицом, опухшим от слез, она бросилась к ней и узнала, что отца больше нет.

Следующие несколько часов Эмма пыталась собраться с силами и не падать духом ради своей матери, которая к тому времени совсем обезумела от горя, словно появление дочери разом освободило ее от ответственности заниматься какими-либо вопросами, связанными со смертью ее мужа.

Будучи в состоянии шока, Эмма пропустила несколько звонков от Джека, ждавшего ее в гостинице, которую они зарезервировали, чтобы провести там свою брачную ночь.

Когда она в конце концов позвонила Джеку, тот сходил с ума от беспокойства. Эмма объяснила ему, что произошло, и он захотел приехать, чтобы быть рядом, чтобы помочь ей хоть чем-нибудь, но она отказала ему, потому что не хотела огорчать мать еще больше его присутствием в доме и не хотела объясняться, почему он приехал к ним. Эмма не собиралась говорить, что они поженились, потому что посчитала, что время было неподходящим.