Дело Логинова - Дмитрий Яровой

– Да ну тебя, блин. Я же был в стельку и не понимал, что творю! Просто хотел отвлечься от Насти и как-то компенсировать… ты же сам мне советовал?

– Ну, ты только Смагину еще это скажи, что отвлечься хотел! Он тебе мигом башку размозжит.

– Ладно. Спасибо, ты очень помог, – проворчал я. – Буду родителям звонить.

– Угу. Насте сам скажешь? На свадебку-то пригласишь ее? – глумился Илья.

Я отключил Скайп.

Друзья, называется!

Родители только пришли с пляжа, чем были весьма довольны, и тоже отнеслись к моей новости вполне толерантно. Я не стал в красках расписывать им плюсы и минусы Танечки, а про Настю и предысторию этого вообще не упоминал – просто в общих чертах представил картину: встреча на вечеринке, секс, столкновение с «папочкой» в кухне.

– Ну, не пойдет, так разведешься, – заявила мама. – Ничего страшного.

– Да. Да и потом, судя по фоткам, что ты скинул, она вполне ничего.

Ага, ничего… Ничего нет в ней, вот чего!

– Да-а-а-а, – протянул я. – Ничего так, милая девочка.

– Мы приедем через пару недель познакомиться с будущими родственниками, – пообещал отец откуда-то сбоку: в кадре его не было. Наверняка полез за винцом – обмыть новость. – Жди!

– А что там Настя? – осведомилась мама.

– Занята уже, – махнул рукой я. – Забудь о ней, как и я забыл^[16].

Паша и Стежняк новость эту узнали одновременно, вечером того же дня в «Шутерсе».

Оба смеялись дружным басом минуты три, а потом Паша похлопал меня по плечу и заказал официанту «литровый графинчик водочки для жениха и друзей», а Стежняк попыталась меня как-то выручить:

– А что если как-то попробовать отбрехаться? Ну, или…

– Он меня уничтожит, – я покачал головой. – Я ничего не хочу, кроме как работать в ИПАМ, а Смагин не даст мне работать, если я дам задний ход. Никак, без вариантов. Глухо, мертво, пусто, темно и страшно.

– А со своим другом Долинским советовался? – спросил Паша. – Он умеет вопросы решать.

– Да, точно. Отличная идея! – восхитился я. – Бравушки!

Друзья недоуменно пожали плечами.

Они не знали того, что давно знал я. Долинский и Смагин – закадычные друзья. Оба играли в преподской сборной ИПАМ по футболу, ездили в одной компании на рыбалку, и, несмотря на более чем десятилетнюю разницу в возрасте, были на «ты». Просить Андрея теперь «решить вопрос» со Смагиным не то что излишне, а явно во вред.

Танечка покорно отнеслась к папиной идее. Вернее, Смагин – на то он и профессор! – подал ей эту идею так, что она решила, что сама так хочет. Видимо, Илья не ошибался, и она действительно давно была ко мне неравнодушна…

Моя будущая жена вынудила меня объявить о наших отношениях и скорой свадьбе статусом в соцсети, причем сделать это мне пришлось немедленно. Ох, сколько я всего прочитал и выслушал… Были тут и «ой, как я за вас рада» от таких же завистливых куриц-подруг, как она сама; и «а что за баба вообще?» от моих друзей вне ИПАМ.

А Настя молчала.

Я встретил ее утром следующей недели перед ИПАМ, спокойную (или сонную?) со стаканчиком кофе.

– В общем, я женюсь, да, – вместо приветствия сказал я.

– Я в курсе, – ответила Настя и сделала вид, что улыбнулась. – Поздравляю.

– Прости меня… – прошептал я, не поднимая головы.

– О чем ты? – удивилась она. – За что?

Нет, нет, нет – она не играла. Ей действительно было почти все равно.

Разумеется, я не хотел в это верить – мне думалось, что Настя все равно обо мне думает, что она не хочет, чтоб так сложилось, и что я все равно буду ей ближе, чем этот Летчик… И прекратить этот самообман вовремя у меня не получилось.

– Я пойду, – сказал я.

– Ну давай, – спокойно ответила Настя и отхлебнула кофе.

И я пошел. Пошел в ИПАМ – любезничать с будущей женой, изображать на публику, как все хорошо и замечательно, играть в счастье…

На бакалаврском выпускном я получил еще два молниеподобных удара в сердце.

Стежняк взяла академотпуск и собралась в Европу: заграничный любовник, представитель какой-то полуаристократической семьи, позвал ее «пожить у него в замке». Как пойдет – кто знает. В любом случае, возвращаться она не планирует. А Паша не будет продолжать учебу в Украине, едет в США на какую-то бизнес-программу. Это – папина воля, он тут бессилен, так что и с ним скоро будем прощаться…

И узнал я это только на вручении дипломов, когда они дружно подошли поздравлять меня «с красненьким дипломчиком».

– Не могли раньше сказать? – я держался слабеющей рукой за лацкан Пашиного пиджака. – Или это для полноты картины? Добить решили?

Оба молчали. Им было сложно говорить или объяснять…

Последние два товарища, с которыми были связаны те воспоминания моей молодости, что не касались Комсомола и общественной деятельности, а были студенческими приключениями, покидали меня на пороге новой жизни.

Этой прекрасной новой жизни в смагинской квартире на Владимирской.

Я не помню, как прошел выпускной. Ничего не помню – намеренно накачался до полного беспамятства. Точка.

Был бы рад и свадьбу не помнить, но тут не так просто все – Смагин мягко, но настойчиво попросил меня «быть в сознании». Я не мог отказать любимому тестю.

Праздновали мы в начале сентября. Ни Паши, ни Стежняк не было в стране. Настю я пригласил, но она вежливо отказалась – «твоей жене может быть неприятно мое присутствие». В самом деле, многие в ИПАМ знали о наших с Настей… недоотношениях… и Смагин тоже знал. Ни к чему было его драконить.

На свадьбе гуляла половина кафедры и даже несколько человек из администрации, что дало мне совершенно точно понять: Смагин не самый обыкновенный профессор, раз уж первый проректор приехал поздравлять его со свадьбой дочери.

Моих друзей было много меньше, чем Таниных – всех, кого можно было не приглашать, я не приглашал. Лешка был, и Илья пришел с Инной. Но поздравлять подкалывать меня друзья подошли вдвоем, без прекрасной дамы, когда я курил в одиночестве у выхода во время идиотского конкурса типа «станцуйте ламбаду на газетке».

– Ну что, поздравляю, тупой рыцарь! – хлопнул меня по плечу Лешка. – Ты победил принцессу и получил в награду чудовище!

– Между прочим, у Тани третий размер, – отметил я.

– Ой, как круто! – всплеснул руками друг. – А говно-то с изюмом!

Поистине, Леша – мастер короткого ответа.

– Кстати, о еде. Почему нет суши? – изумился Илья. – Я же отмечал в гостевых пожеланиях: хочу японскую кухню.