Вечер открытых сердец - Вера и Марина Воробей

Вот уже целых сорок минут Наумлинская сидела в одиночестве на кухне Лу. Несколько раз она порывалась позвонить кому-нибудь из девчонок на мобильный, но тут же одергивала себя. Внутренний голос подсказывал Ирине, что этого делать не следует. Нужно набраться терпения и ждать. Просто сидеть и ждать.

Наконец она услышала, как подъехал лифт, потом позвонили в дверь.

На пороге стоял Надыкто. Один.

– А где девчонки? – спросила Наумлинская.

– В магазин зашли к чаю чего-нибудь купить, – ответил Надыкто и улыбнулся. – Так это правда?

– Что? – Ира смотрела на него испуганно.

Она все еще не могла понять, на каком свете находится, прощена она или нет.

– Ну, что вся эта запись – неправда?

– Правда, – радостно кивнула она и поправилась поспешно: – То есть неправда. Вернее, правда, что неправда.

Володя рассмеялся, затем притянул ее к себе, обнял за талию и прошептал, касаясь губами ее уха:

– Ну и зачем ты все это навыдумывала, а?

– Понимаешь… – начала Наумлинская, – все дело в том, что я у тебя какая-то неинтересная. У всех девчонок было что о себе рассказать, а у меня нет. Мне так грустно стало! Ничего я ни у кого не крала, никого не убивала, и вообще какая-то я вся правильная. Кому интересно слушать, как я тебя люблю и что мне никто, слышишь, никто больше не нужен! Ни Рэм Калашников, ни даже Сильвестр Сталлоне.

– Это еще кто такой? – Надыкто отстранился, сурово нахмурил брови. – Признавайся, что еще за итальяшка?

Но Наумлинская не успела ответить, потому что распахнулась входная дверь и в прихожую ввалилась возбужденно галдящая троица: Каркуша, Снегирева и Лу. Не разуваясь, Лу понеслась на кухню.

– Нет, ну как вам это нравится? – Она воинственно подбоченилась. – Эти двое даже чайник не вскипятили! Володь, ты же обещал!

– Забыл! – Надыкто обхватил руками голову и, неожиданно рухнув на колени, заблажил дурным голосом: – Прости, матушка, засранца!

– Прекрати! – Наумлинская отвесила ему шутливую затрещину. – Если тут кто-то и должен стать на колени, так это я.

– Володечка, Ирочка! – Каркуша сложила на груди руки. – Как мы за вас рады, кто бы знал!

Наумлинская вздохнула:

– А мне, не знаю даже почему, Светку даже жаль. Какая-то она неприкаянная, что ли…

Все, как по команде, повернули головы. И хотя вслух никто ничего так и не сказал, Наумлинская знала, девочки чувствуют сейчас то же, что и она. И еще Ирина поняла, что теперь она ни за что на свете не станет врать. Даже самой себе.

* * *

Вчера Галя Снегирева получила по электронной почте письмо от Игоря. Он просил ее о встрече. Просил настойчиво и вместе с тем покаянно. Не обошелся Игорь и без загадок. Впрочем, Галя была уверена, что это лишь хитрость, наивный способ разбудить ее любопытство.

С тех пор как они расстались, прошло уже почти два месяца. И ни разу за все это время Игорь не напоминал ей о себе. И вдруг, когда она уже начала забывать и его самого, и свою обиду на него, он присылает ей это письмо.

Вначале Снегирева хотела поделиться этой новостью с Валентином, но потом передумала, решив, что Валентин, скорее всего, поймет ее неправильно. В последнее время он что-то часто стал вспоминать об Игоре. То вдруг ни с того ни с сего пускался в рассуждения, будто бы сам с собой говорил: мол, понятное дело, Гале с ним скучно. Ведь он ни стихов сочинять не умеет, ни беседу умную поддержать, не то что Игорь. Или вдруг возьмет и бросит как бы невзначай: «Да, старую любовь забыть непросто!» В общем, хоть Валентин ни разу не заявлял Снегиревой прямо о своих чувствах, девушка ясно видела: он ее ревнует. А ведь она решительно не давала к тому никаких поводов. Да, иногда ее взгляд становился грустным. И что скрывать? В такие минуты она действительно вспоминала Игоря, но воспоминания эти были мимолетными. Или же Галине просто хотелось, чтобы они были таковыми?