100 километров до любви - Дарья Лаврова

– Маринку не нашла?

– Нашла, – хихикнула я, кивая на грядку с густыми лопухами.

– Марин? – осторожно позвала Кристина. Голова Марины тут же появилась над лопухом. В следующий миг появилась голова Антона.

– Привет, – улыбался он.

– Мы тебя искали, – сказала Кристина. – Ты что там делаешь?

– А мы тут… ревень собираем, – серьезно ответил Антон, поднимая вверх руку с букетом огромных листьев.

– Да! – подтвердила Марина, показывая свой букет.

– Зачем тебе эти лопухи? – не поняла Кристина.

– Маришка мне пирогов завтра напечет! – ответил за нее Антон. – С ревенем. Да, Марин?

– Напеку, – согласилась Марина. – Мне несложно!

– Ну-ну… – задумалась Кристина. – Ладно, пойдем, им тут и без нас хорошо.

Мы возвращались домой в два часа ночи. Маринка еле плелась сзади, в левой руке пакет с красно-зелеными листьями ревеня, в правой – смартфон. Она решила не терять времени даром и уже искала в сети рецепты с участием не известного ей растения.

Когда мы ввалились в калитку, Черный поднял было вой на всю улицу, но, узнав своих, быстро успокоился.

– Завтра нужно встать пораньше, – рассуждала Марина, пока я возилась с дверным замком. – Я встану в семь, замешу тесто, поставлю в теплое место и сделаю начинку, потом еще немного посплю, и в девять начну печь пироги.

– Ты все это серьезно? – вздохнула Кристина. – Охота тебе возиться с этими пирогами?

– Серьезно, – улыбнулась она. – Вряд ли он, конечно, придет, но все равно. Не хочу, чтобы ревень пропал. Тут пишут, что вещь полезная.

Утром я помогла Марине с пирогами, так что мы управились намного раньше, чем она рассчитывала. В одиннадцать утра заняться было нечем, и я решила прогуляться до Светкиного дома. Она сказала приходить в любое время. Казалось, это время как раз пришло.

Калитка в огород была приоткрыта. Я просунула голову и посмотрела по сторонам. Светка ходила вдоль забора и собирала черную смородину в большую металлическую кружку.

– Заходи! – крикнула она, заметив меня.

– Привет, – поздоровалась я. – Тебе помочь?

– Да тут собирать-то нечего, – сказала Света. – Все собрали. Мальчишки уехали в Москву, к школе готовятся, а мне скучно теперь. Думала, ты уже не придешь.

Я и сама не думала, что приду. Но этого я не сказала вслух.

– Мне тоже скучно, – улыбнулась я. – Ноги сами сюда пришли.

– Это хорошо.

Светка отнесла черную смородину в сарай.

– На велике умеешь кататься? – спросила она, выкатывая из сарая велосипед. – Не могу сама седло отрегулировать. Слишком высокое для меня. А папа только в пятницу приедет. Брата просить не хочется, ему всегда некогда. Да и домой он приходит только поесть да поспать под утро.

– Похоже, ты не очень-то любишь брата, – сказала я, придерживая велосипед за руль.

– Ну так… – неохотно говорила она. – Он старше меня на двенадцать лет, мы мало общались, слишком разные. Мне десять, ему двадцать один. О чем нам с ним разговаривать?

– Это ты сейчас так думаешь, просто сейчас ты для него ребенок, но лет через пять-шесть вы сможете общаться на равных.

– Пять лет это долго! – рассмеялась Светка. Мы отвезли велик за ворота. – Да и не верится как-то. Мне кажется, если мы сейчас не общаемся, живя в одной квартире, то через пять лет вообще забудем имена друг друга. Утром он сказал мне самую длинную фразу за этот год.

– Да? – удивилась я. – И какую же?

– Что за брюнетка с длинными волосами вчера махала тебе рукой? Ты с ней знакома? Сколько ей лет? Ты должна нас познакомить.

– Это вы обо мне? – рассмеялась я.

– Конечно, – ответила она. – Если хочешь, могу вас познакомить.

– Кажется, я тоже видела его. Он симпатичный. У него нет девушки?

– Ни разу не видела его с девушкой. Ну что, покатаешь меня?

Светка забралась на багажник, я нажала на педаль, и мы поехали.

Когда я вернулась от Светки, на крыльце стояли три дощечки с уже раскрашенными совами. Они были симпатичные, аккуратные и четкие. Правда, было странное ощущение, будто Марина боялась их рисовать. Что-то едва уловимое и нерешительное таилось в их пестрых перьях, выпученных желтых глазах и маленьких клювах.

Марина сидела рядом и задумчиво разглядывала свою работу. Кристина фотографировала Марину и совушек для инстраграма.

– Я поняла, в чем дело, – сказала наконец Марина. – У меня получились не совы, а какие-то попугаи. Так странно. Сидишь, рисуешь сову, а получается какой-то Кеша!

– Она знает, о чем говорит, – кивала Кристина. – У нее было три попугая.

В целом, совы были нормальные. Я поняла, в чем проблема.

– Глаза им побольше раза в два сделай, – сказала я. – Будет самое то.

– Ты думаешь?

– Да. Сделай им глаза побольше и… – тут я задумалась. – Ты слишком серьезно взялась за этих сов и слишком боишься сделать ошибку. Вырисовываешь по полчаса каждое перышко. Мне кажется, здесь важно, чтобы получилась цельная картинка, а перышки – это детали, а они не всегда важны.

– Я об этом не думала.

– Подумай, а я – спать. Если меня кто-нибудь спросит, то меня нет. Кстати, вечером Светка обещала меня познакомить со своим братом. Говорит, очень мной интересовался. Я даже видела его издалека, он помогал картошку поливать. Да и сегодня ночью он был в том доме.

– Симпатичный?

– Очень, – ответила я. Мой взгляд упал на тазик с пирогами. Вернее, на то, что от него осталось. Утром мы с Мариной налепили шестьдесят один пирожок. Двадцать пять были с ревенем, двадцать с черникой, а остальные с рисом и яйцами. Это был приличный тазик с горкой! Теперь же на дне его грустно лежало семь небольших пирожков.

– А где все пироги? – спросила я. – Вы что, вдвоем все съели?

– Ты что, это Антон приходил, – ответила Кристина. – Ваня заглядывал.

– Я вообще не ожидала, что Антон придет, – сказала Марина. – Он пришел в двенадцать и съел сразу десять штук. Я ему с собой дала пакет.

– И Ваньке тоже. Парни в восторге от пирогов. Как бы Антону плохо там не стало – сожрать десять пирогов за один присест – это тебе не шутки.

– Он сказал, что его бабушка печет точно такие же, и у меня ничуть не хуже.

– О, это серьезное заявление, – улыбнулась я, забирая из тазика два пирога. Они действительно были вкусные, хоть уже и остыли. – Он тебе нравится?

– Ну, он милый… – засмущалась Марина. – И кстати, он снова позвал нас к себе. Сегодня вечером. Сказал, что мы клевые.