Влюбленный Дед Мороз - Ольга Арсентьева

Олег, выгнув затекшую от долгого сидения спину, потянулся так, что затрещали суставы.

Желания браться прямо сейчас за «слабые звенья» не было никакого. Наоборот, была смутная надежда, что все обойдется и так и что к утру программа выдаст желаемый результат.

А пока…

Неожиданно перед его мысленным взором всплыло лицо Екатерины Сергеевны. Кати. Лицо было грустным. Катя смотрела на Олега укоризненно и выжидающе. Олег почувствовал некоторое смущение. Недавние воспоминания зашевелились в нем.

Но тут же вместо Кати явилась обиженная и разгневанная Полина. Олег невольно покосился на выключенный со вчерашней ночи мобильный телефон.

«После, — проникновенно заявил Олег обеим привидевшимся женщинам. — Все — после. Поймите, мне сейчас просто не до вас. Я думать ни о чем не могу, пока не получу результат.

Хотя нет, кое о чем могу. О картинах Митькиного деда, в которых загадочным образом запечатлены фундаментальные математические образы».

А впрочем, чему удивляться?

Красота равна гармонии, гармония равна совершенству, совершенство равно математике. Математика же есть царство чистой и незамутненной мысли. Мысли, которая объемлет весь мир.

«…Опять меня на философию потянуло, — с досадой подумал Олег. — То женщины, то философия. Чего доброго, и в самом деле стихи писать начну… Чур меня, чур!

Надо просто сходить и посмотреть на эти его картины. Прямо сейчас.

Тем более что он сам меня звал. Тем более что живет по соседству.

Дом я помню, а вот какая квартира?..

Вот олух, он же дал мне свою визитку!

Только куда я ее дел?..»

* * *

Визитки не было. Олег вспомнил, что сунул ее в правый карман пальто — то есть именно в тот, в который совать ни в коем случае не следовало. Потому что еще с прошлой зимы в правом кармане зияла крупная прореха, которую Олег еще с прошлой зимы собирался зашить сам или попросить зашить Полину.

На Полину, впрочем, было мало надежды. Да ей проще купить ему новое пальто!

Поэтому Олег Полину и не просил. Считал ниже своего достоинства принимать от женщин дорогие подарки.

Но и у самого руки не доходили. Вот и дождался.

Поразмыслив над случившимся, Олег решил наудачу выйти во двор и прогуляться вокруг Митькиного дома.

Вдруг на этот раз теория вероятностей сработает в его пользу и во дворе он встретит Соболева-старшего, а если не его самого, то хотя бы его дочь… как ее, Нина, кажется… или внука Митю?

* * *

Во дворе, как и вчера, кружилась и пела метель. Олег обогнул детскую площадку и настороженно посмотрел на теремок, но в нем было тихо и пусто. Снег надежно укрыл все следы вчерашнего побоища.

Дом номер тридцать шесть насмешливо глянул на Олега своими семью этажами и четырьмя подъездами.

112 квартир, машинально подсчитал Олег Павлович. И, как назло, во дворе ни одной живой души. Ни одной бабули на лавочке. Хотя это и неудивительно — ведь холод на улице, метель. Да и темнеет зимой рано. Бабули же любят тепло, свет и сухую ясную погоду.

А как бы пригодилась сейчас бабуля! Бабули всегда все про всех знают. Ничто не может укрыться от цепкого взгляда бабули, отдыхающей с товарками на скамеечке у подъезда…

Олег внезапно остановился.

За неимением бабули сгодится и молодая женщина, подумал он.

Ну, относительно молодая.

Екатерина Сергеевна. Катя.

Она-то точно знает номер квартиры своего ученика.

Кроме того, ему будет приятно услышать ее голос, неожиданно для себя решил Олег.

Да. Действительно, приятно. И потом, надо же поинтересоваться, как она вчера добралась до дома и как себя чувствует нынче.

Он достал мобильник, включил его, глянул на удлинившийся список непринятых звонков, пожал плечами и набрал номер Кати.

Катя отозвалась мгновенно, будто ждала его вызова.

— Ах, Олег Павлович… Олег! Как же хорошо, что вы позвонили! Сама бы я не решилась…

— Что? — встревожился Олег, мгновенно забыв свои первоначальные намерения. — Что с вами, Катя? У вас что-то случилось?

— Да… то есть не совсем, но… Мне очень нужна ваша помощь! Если б вы только могли приехать…

* * *

Лилия Бенедиктовна, уперев в стол пухлые локти, обтянутые тонкой и мягкой, как шелк, черной кашмирской шерстью, сидела за столом в своем кабинете и размышляла. Перед ней лежал гроссбух Клуба, открытый на странице с адресом и телефоном Нины Соболевой. На экране компьютера светилась чистыми холодными красками скаченная из Интернета картина Александра Соболева «Зимний сон».

«Поехать туда сразу или сначала позвонить?» — думала Лилия Бенедиктовна.

Да чего там звонить? Исчезнет весь эффект внезапности… А в таком деле главное — быстрота и натиск. Такого противника надо сначала ошеломить, а потом заняться методичным и планомерным покорением и освоением территории. Это вам не голодный и слегка чокнутый математик. Этого на котлету по-киевски не подманишь.

Кроме того, чтобы звонить, нужен предлог. А вот предлога у Лилии Бенедиктовны и не было. Лилия Бенедиктовна вообще не любила пользоваться предлогами, особенно вымышленными. Гораздо проще, естественней и, разумеется, полезнее для дела будет, если она возникнет на его пороге в ореоле снежной пыли и прямо скажет:

— Я три года ищу встречи с вами!

Ну или еще что-нибудь в этом роде. В общем, скажет первое, что придет в голову. Все равно до них ехать полчаса: сначала на метро, а потом на маршрутке.

Еду, решила Лилия. И зачем метро, зачем маршрутка? К чему эти лишние неудобства и угроза запачкать новую шубу из черно-бурых лис, мех которых так изумительно подходит к ее белой коже и черным волосам?

Лилия протянула руку к телефону, чтобы вызвать такси, но в этот момент в дверь поскреблись.

— Я занята! — рявкнула Лилия, не оборачиваясь.

— Простите, Лилия Бенедиктовна, но там пришла Мышкина, — услыхала она извиняющийся голос секретарши. — Она выглядит очень расстроенной и просится к вам хотя бы на пару минут!

Мышкина… Лиза… Старшая медсестра.

Ну, эта без причины проситься не станет. Придется принять.

Ну и ладно, поеду не сейчас, а через полчаса.

* * *

Через полчаса, однако, не получилось. Едва Лиза успокоилась и, основательно высморкавшись в бумажный платочек, согласилась пойти домой и лечь спать в надежде, что утром все образуется, как из-за двери кабинета послышалась глухая возня.

— Не пущу! — услыхала Лилия несколько сдавленный, как ей показалось, голос секретарши. — Нельзя к ней сейчас! Вы что, русского языка не понимаете?!